НЕОРДИНАРНОСТЬ МЫШЛЕНИЯ, ВЫСОКОЕ МАСТЕРСТВО, ШИРОКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОХВАТ

Размышления на полях конкурса «Школьная пора»

Дорогие друзья, вот и подошёл к концу наш школьный конкурс, вот и подведены окончательные итоги. На этот раз заявок было не много – возможно, сама тема не располагала к поэтическим размышлениям, хотя как раз в этой теме можно очень интересно выразить самые разные мысли и чувства, показать особые грани их. И, кстати, некоторые наши авторы именно такие результаты и продемонстрировали – сумели нетривиально раскрыть тему, дополнить традиционную, аутентичную линию своими собственными событийными ходами и неожиданными выводами.

Чем ещё сложна данная конкурсная тема? Да дело в том, что её раскрытие требует некоторых специфических навыков – навыков выстраивания сюжетной линии и построения композиции, а также навыков работы в жанре философской лирики. Навыков, которые необязательны в гражданской поэзии: там можно пользоваться другими художественными приёмами – силой образа и силой чувства, знанием деталей, которых бывает достаточно для высокой патриотики (хотя там тоже есть свои подводные камни). А чтобы нестандартно написать о школе, небанально решить задачу раскрытия судьбы, истории, характеров, необходим целый комплекс различных умений.

Скажу с уверенностью, что лучшие произведения нынешнего конкурса именно такие авторские навыки нам и продемонстрировали – неординарность мышления, высокое мастерство, широкий исторический охват, психологическую глубину. И, безусловно, умение встроить специальные, программные слова в собственное произведение так, чтобы это получилось, что называется, бесшовно.

Проследим же все плюсы и минусы на примере наших конкурсных работ.

Гран-при – стихотворение «Каракули судьбы» нашего уже постоянного автора Валентины Паевской. Произведение практически единогласно было поставлено членами жюри на столь высокую позицию. И неслучайно: в нём удачно сошлись воедино сразу несколько важных, ключевых моментов. Первое: стихотворение написано мастерски, свободно, с лёгким внутренним дыханием, с интересными авторскими рифмами, сложными подтекстами. Второе: в нём нет назидания (а назидание является ахиллесовой пятой для подобных тематических ракурсов!) – напротив, оно крайне ненавязчиво и лирично, и сама героиня (личность которой, безусловно, сливается с личностью автора) словно исповедуется читателю, при этом она весьма самокритична и не прямолинейна:

А напоследок и вовсе – то вкривь, то вкось,
Будто бы курица лапой бумагу метила,
Словно смеялась судьба: оторви да брось!
Может быть, я ей невнятно тогда ответила…

Третье, и главное: стихотворение не просто раскрывает тему, но раскрывает её метафорично, поскольку речь здесь ведётся не об общеобразовательной школе, а о школе жизни, о зигзагах судьбы:

Далее – скоропись… Трудно читать самой:
Строки одна за другою шифруют личное.
Может быть, тайные знаки тому виной –
Жизнь как учитель не ставит балла отличного.

Ну и, пожалуй, четвёртое: простота подачи сложных мыслей и мотивов. Та великолепная простота, которая позволяет стихотворению охватить читателей самых разных уровней и достучаться практически до каждого сердца. Всё это вместе и дало возможность произведению «Каракули судьбы» занять главенствующую позицию, и я искренне поздравляю автора с этой чистой победой.

Ещё одно стихотворение, по многим показателям выделяющееся из общего контекста конкурсных работ, – «Мы вечное месиво – месиво вечности» Гоши Спектора. Оно по праву заняло почётное первое место. Автор сумел и раскрыть тему, и в то же время написать серьёзное поэтическое произведение, создать буквально маленький шедевр. Да, это стихотворение контекстуально словно помещено вне читательских ожиданий и общих традиций школьной, учительской лирики (если таковые вообще имеются!), однако оно решает, пожалуй, более сложные задачи – совокупность художественных приёмов здесь такова, что можно говорить о значимости стихотворения для литературы и литературного процесса в целом. Антитеза («Учение светом. Учение тьмою»), динамичность слога, общая жёсткость, где-то даже беспощадность поэтического высказывания, при этом точность взгляда и отсутствие «воды», замысловатая строфика, удачные, уместные аллюзии, расширяющие видимую картину («Монисто с распятьем на шее Мефисто», «А после отправили в тур по Вальгалле», «Осталось немного от Босха до бога» и др.), великолепная звукопись («Монисто с распятьем на шее Мефисто», «Узнали закон, но живём по покону», «Копилка пороков, порог быстротечности, / Конечности слова и слога увечности» и т.д.), высокая степень афористичности:

Наивные насмерть, немые до срока,
От коих вначале ни толку, ни проку,
С трудом прорастая в реальности оной,
Узнали закон, но живём по покону.
Посконное чудо с блатным пересвистом,
Монисто с распятьем на шее Мефисто.
И школа везде, где бы мы ни бывали –
Экзамены кроются в самом начале.
Учение светом. Учение тьмою.
По жизни – вприпрыжку, по быту – строфою.

Метафора при раскрытии темы выводит не просто на судьбу человека – нет, шире: на жизнь человечества в её вечном движении, в котором автору мрачно, но и небезосновательно видится бег по кругу… То есть автор не просто справился с заданием, но и получил на выходе подлинное поэтическое произведение – безо всяких скидок. И это действительно большая победа.

Читая «Школьное окно» Марины Молчановой, можно сразу выдохнуть – здесь совсем другое звучание, другой настрой. Лиричное, мягкое, романтичное стихотворение, в котором автор пытается осмыслить прожитое, сравнивая школьный мирок со взрослым миром через метафору оконной рамы. Здесь окно – как окно в большую жизнь, как выход в более широкие пространства:

В начале зародившихся идей
Окно нам было – словно выход в люди,
В открытый космос жизни с верой в чудо,
Что будет всё отлично, всё о’кей.

Это и вырастание из коротких штанишек ученичества – и в то же время вечное ученичество, ибо вся наша жизнь и есть бесконечный калейдоскоп уроков, экзаменов и самых различных испытаний.

Лёгкий слог, удачная концепция, подлинность чувства ставят это произведение на заслуженное второе место.

И ещё одно стихотворение, оказавшееся в числе победителей, – «Я помню осень» Валентины Белевской. Здесь, конечно, очень задевает душевные струны читателя само тематическое решение – воспоминание о счастливых днях, когда все ещё были живы, когда ничто не предвещало потерь и разлук:

И не измерить никакою мерою,
И в жизни нет печальнее разлук –
Цветное детство облачилось в серое
Без маминых животворящих рук…

Стихотворение ладно скроенное, жизнеутверждающее – при всём драматизме сюжета! – и удивительно прозрачное, светлое, словно всё соткано из невидимых нитей любви, веры и надежды. Безусловно, оно никого не оставит равнодушным – а это одна из основных целей, задач (или примет, отличий!) настоящей поэзии. Так что третье место у этого произведения – совершенно по праву.

Но никогда не стоит думать, что если стихотворение не попало на первые позиции, то оно хуже остальных. Вовсе нет, и порой разница в десятых, а то и сотых долей баллов между первым и вторым, четвёртым и шестым – и так далее. Нужно понимать, что градация эта весьма условна даже при максимальной компетентности членов жюри и при всём их желании быть предельно объективными и искренними. Вот, например, ещё два конкурсных стихотворения, написанных на очень высоком уровне и полностью отвечающих и самому заданию, и всем требованиям Её Величества Поэзии – это «Негромкий вальсок» Любови Зиминой и «Работа по распределению» Юрия Сайфуллина.

Начнём с первого – и правда лёгкий трёхдольный размер отличает это выразительное, немного ностальгическое произведение. Оно на самом деле душевное, мелодичное, сразу ложащееся на сердце, запоминающееся. И идея здесь хороша, и сама конструкция, и эмоциональная наполняемость строки. Читаешь – и хочется подхватить, пропеть звенящие строчки, и впрямь закружиться в старинном вальсе… Но остановлюсь и на недочётах – ведь если доработать, дотянуть технику, стихотворение будет действительно на высоте. Во-первых, хорошо бы избавляться от столь любимых многими плеоназмов – то есть смысловых удваиваний, использования однотипных слов рядом, которые, заполняя строку, не наполняют её силой, пробалтываются, разряжают смысловую и поэтическую концентрацию стиха. Например, строчка «С какой-то неясной тоскою» – здесь достаточно оставить слово «неясной», а «какой-то» – это уже ненужное уточнение, которое и не уточняет, и не добавляет смысла, а только заполняет собой размер. И вообще все эти неопределённые наречия и местоимения – «как-то», «где-то», «какие-то», «почему-то», «зачем-то» – стоит использовать с большой осторожностью: эти ошибочно понимаемые «поэтизмы», призванные добавить некоей таинственности повествованию, только засоряют мелодию стиха. Самый хрестоматийный пример такого смыслового затемнения – строчка из знаменитой песни из к/ф «Следствие ведут знатоки»: «Если кто-то кое-где у нас порой…»

Второй момент – глагольная нестыковка. Это довольно часто встречающаяся авторская оплошность – когда глаголы, находящиеся близко друг от друга, рассогласованы во времени. Возьмём третью строфу:

В том вальсе диезов воздушный каркас
Ласкает лиричностью строя,
И тихий бекар отчего-то не раз
Возвышенность мысли утроит…

Каркас диезов здесь ласкает, а тихий бекар почему-то утроит. Ну тогда уж утраивает! А ещё лучше – вовсе убрать слово «ласкает», заменив его глаголом будущего времени – возможно, «приветит» или каким-то ещё, на усмотрение автора. Замечу, что и сам образ ласкающего каркаса несколько вычурен и, возможно, чрезмерен для такого в целом лиричного, романтичного текста. И, кстати, здесь вновь автором применяется неопределённая часть речи – в данном случае наречие «отчего-то», которое так хочется заменить чем-то более образно и «смыслово» наполненным. И ещё возникает вопрос: а почему отменяющий силу предыдущего знака бекар возвысит мысль? Может, их вообще тут местами поменять – бекары с диезами? Мне кажется, получится более связно и логично – например:

В том вальсе бекаров воздушный каркас
Приветит лиричностью строя,
И звонкий диез, вверх взлетая, не раз
Возвышенность мысли утроит…

И я бы ещё обратила внимание автора на рифмы – часто повторяющееся разногласие (это, в нашем случае, когда гласные на конце разные!) окончаний не лучшим образом влияет на общее звучание стихотворения. Я имею в виду рифмы «тоскою – покоя», «бесконечны – встречу», «журавлиный – старинной». Одна такая рифма погоды не сделает, а вот когда их много – это уже выглядит достаточно неряшливо. Тем более что, повторюсь, в целом этот вальс производит самое благоприятное впечатление.

Стихотворение же Юрия Сайфуллина – образчик подлинной поэзии, где красоты необыкновенной образы порадуют и согреют душу любому читателю-гурману. Посудите сами – как хороши метафоры: прорастающий на крышах «сорных трав прибой», или домбра суховея, что поёт в ковылях. Да и сам образ маленького казахского посёлка, который стал началом большой человеческой судьбы, так выпукло и выразительно создан автором, так бережно выпестован в слове:

Сколько лет прошло, только вижу
Типчаковый дым голубой,
На самановых стенах крыши
И на них – сорных трав прибой…

Были там мы не так чтоб долго,
Но в душе я сумел сберечь
В ковылях суховея домбру
И казахов степную речь…

Много видел потом я в жизни,
Много разных встречал людей,
Но аул тот, что в дымке синей,
Стал началом судьбы моей…

Здесь у меня есть замечания – но они совсем маленькие и, как теперь говорит молодёжь, «не критичные». Во-первых, ударение в слове «домбра́» ставится на последний слог, а во-вторых, стены не самановые, а саманные – имеется в виду материал «саман», состоящий из глины, соломы и песка, из которого строили дома. Тем не менее это подлинная поэзия, и стихотворение не попало на первые позиции только потому, что конкурсная школьная тема упоминается в нём косвенно, по касательной – а для конкурсного произведения, это, безусловно, минус. И я бы заменила рифму «жизни – синей» на более точную – «жизни – сизой», вот так:

Много видел потом я в жизни,
Много разных встречал людей,
Но аул тот, что в дымке сизой,
Стал началом судьбы моей…

Однако как факт поэзии стихотворение состоялось, с чем я автора искренне поздравляю.

В этот раз у нас не так много участников, и тем не менее практически каждое произведение, прошедшее модерацию, заслуживает и отдельного разговора, и высокой оценки. Вот, например, стихотворение Веры Устенко «Возможно ль позабыть?» – такое щемящее, наполненное токами неподдельных эмоций, глубоких переживаний. И очень удачно выбранная строфика – восьмистишия, позволяющие длиться долгому дыханию строки, разворачиваться мысли в полную силу:

С того начала, что манило в завтра,
Учение вилось веретеном –
А жизнь дарила непростые старты,
Чтоб в новизну врываться с каждым днём,
Где ты смакуешь знания по крошке
И делишься с друзьями на ходу,
Нащупывая верную дорожку,
С которой ты то в ссоре, то в ладу.

Это довольно сложный момент для автора – не сбить фразировку, выдержать по насыщенности и плотности длинное предложение, равное строфе. И здесь автор великолепно справляется с этой непростой задачей. А чего же всё-таки не хватило для более высокой судейской оценки? Мне кажется, в этом во всех смыслах симпатичном стихотворении недостаёт какого-то небанального решения – вот вроде бы всё хорошо, но нет изюминки, нет неожиданного хода, нестандартного поворота, нетрадиционного ракурса. А иногда именно такие художественные решения необходимы для того, чтобы стихотворение отозвалось в читателе, выделилось из ряда других, заставило себя заметить. Авторам обязательно нужно помнить и об этом – одном из самых главенствующих! – секрете мастерства.

Почти всё то же самое, слово в слово, можно сказать и о стихотворении «Воспоминание» Марины Ермаковой. При хорошем уровне стихосложения и уверенной поступи слога, энергичности строки – слишком обыденное, ожидаемое решение, слишком мало оригинальности в подаче и сюжете:

Одета в форму: бантики, косички…
В руках – букет и новенький портфель.
И мы, подружки с малых лет – сестрички,
Несмело открываем школы дверь…

Если читатель ничего нового для себя не находит в стихотворении, ничего не открывает для себя, если мир автора не отличается от тысячи других, то стихотворение оставляет читающего равнодушным, как теперь говорят – не цепляет от слова совсем. В этом-то вся загвоздка! Хотя в данном случае я бы к этому замечанию добавила и отсутствие в тексте образности. В стихотворении шесть строф – и практически нигде ни одного тропа, ни одной метафоры. Даже сравнений нет! (Ну разве что весьма сомнительный оборот про бегущие по крови знанья: одно дело сказать, что знания впитываются в мозг, в душу, в кровь, и совсем другое – что они бегут по крови…) Всё-таки в поэзии нужен иносказательный язык, и авторам не стоит об этом забывать и обязательно пользоваться и сравнительными оборотами, и аллюзиями, и метонимией, и различными стилистическими фигурами и прочими средствами выразительности речи. Это сделает ваши стихи, ваш язык интереснее, глубже, экспрессивнее, эффектнее, богаче.

К стихотворению Лианы Чемерис «Школа послевоенных лет», пожалуй, можно предъявить похожие требования – а в нашем случае даже не требования, а, скорее, просьбы или советы. Хотя это произведение в каком-то смысле выбивается из общего ряда – в нём ощущается крепкий стержень, чувствуется безусловное внутреннее достоинство лирической героини, внутренняя сила:

Я ведь из школы тех – послевоенных,
суровых, но счастливых детских лет.
Ещё не знала ценностей нетленных
и с завистью смотрела взрослым вслед…

Но что помешало и мне, и другим членам жюри поставить более высокие баллы? Мне, например, не хватило в этом стихотворении внятности – какой-то чёткости мысли, прозрачности образов, логичности внутреннего построения фраз и предложений. Например, в предложении «Мне часто снятся школьные подруги / и перемены, шумный коридор» нет точного согласования, не хватает второго союза «и». Гораздо лучше звучало бы так: «Мне часто снятся школьные подруги / и трель звонка, и шумный коридор». Или вот такая фраза: «и первые мои учителя, / которые, забыв семью и сроки, / учили жизни праведной меня». А что значит «забыв семью и сроки»? Могу догадываться, что речь здесь идёт о времени – учителя работали, забывая о времени, сверх положенного, не щадя себя. Но слово «сроки» не несёт в данной фразе необходимой смысловой нагрузки. А как можно учить «жизни праведной»? Скорее, можно учить праведно жить – так мысль будет выражена гораздо чётче.

В стихотворении очень хороша последняя строфа, а вот предшествующие ей строки весьма косноязычны:

Во мне взрастили радужные крылья,
открыли дверь в непознанный простор,
и волшебство в познанье стало былью,
наполнив смыслом мой пытливый взор.

Радужные крылья, наверное, взрастили не «во мне», а «у меня» – так будет вернее и по согласованию, и по смыслу. А как «волшебство в познанье» может наполнить смыслом взор? Сложный и запутанный смысловой ход, картинка не возникает – лучше отказываться от таких словесных лабиринтов во имя большей чёткости и ясности поэтического высказывания. Тем не менее если бы всё немного дотянуть, прояснить коннотацию всех слов, точнее очертить образы – получилось бы очень хорошее стихотворение.

В целом в похожем ключе решено и стихотворение «1 сентября 1962 года» Николая Хрипкова – это опять воспоминание о детстве, о школе, о начале учёбы, о первых впечатлениях, которые не забываются никогда. Надо отметить, справедливости ради, что текст написан динамично, восьмистишиями с короткой строкой, что придаёт действию движения и энергии:

Я одет сегодня франтом,
Я отскоблен и отмыт.
Девочка с огромным бантом
Рядышком со мной стоит.
Я её впервые вижу –
Это словно чудный сон.
И её я не обижу:
Я в неё уже влюблён.

Но нельзя не обратить внимания на неудачные звуковые сочетания вроде «И её я» – четыре гласные подряд трудно читаются, неловко звучат. Неважнецки звучит и «а на не» (словосочетание «а на небе же – ни тучки»). И, конечно, в слове «игр» один слог, а в слове «корабль» – два. Иначе получается «не до игыр» и «как корабыль от причала». Такие отступления от нормы и растягивания слов иногда допускаются поэтами, но лучше этого избегать. И ещё автору на заметку: слово «Бог» произносится с оглушением концевой согласной (орфоэпическая норма предписывает произношение в слове «бог» на конце не [к], а [х]), поэтому рифмы к этому слову подбираются тоже с глухими окончаниями – «мох», «плох», «подвох» и т.д. Но ни в коем случае не «слог», не «порог», «не «пирог» – и тому подобное. Так что рифма «бог – педагог» некорректна. Конечно, каждый автор имеет право на свои вольности, но есть в языке и незыблемые правила, которые желательно знать и соблюдать.

Стихотворение Галины Горелой «Одноклассникам» написано так называемой онегинской строфой – а это не так просто, так как требует достаточно высокого уровня стихосложения, и за это техническое достижение автору респект. Хотя сам факт заимствования пушкинской формы не добавляет произведению оригинальности, к сожалению:

И вот уж шесть десятилетий
Мы отмечаем в этот год.
И пусть завидуют нам дети,
Что дружба школьная живёт!
У нас давно уже седины,
На лицах сеточкой морщины
И взгляд на жизнь совсем другой,
Но помним школу мы, друг мой.
Она – основа нашей жизни,
Она – начало всех начал.
Она – как пристань, как причал
У берегов родной Отчизны.
Плывём по жизненным волнам
Наперекор своим годам.

Из-за подражания известной форме возникло интонационное и лексическое подражание – в тексте встречаются архаизмы, такие, как выражения «друг мой» и «уж шесть десятилетий», усечённая форма слова «череда»: «Чреду однообразных дней», а также общее звучание стихотворения словно бы отдалённо напоминает пушкинский слог. Впрочем, в качестве учебного эксперимента и в качестве дерзкой попытки переиграть классика, создать некую стилизацию, учитывая скрытую ироничность текста, эту работу вполне можно считать зачётной.

Что касается стихотворения «Ученица» хорошего нашего автора, частого гостя конкурсной площадки Ольги Альтовской, то тут в этот раз вышел некий перебор – причём во всём. Всё-таки наша тема – «Школьная пора», что сразу навевает мысли о чём-то высоком, незыблемом, касающемся абсолютно каждого. О, нет, конечно, эротический подтекст тоже может присутствовать и во время уроков, и в самих произведениях! Ну кто же из подростков не влюблялся в свою молодую красивую учительницу или кто из девчонок не боготворил своего мудрого седовласого педагога? Это жизнь, и в ней много разных красок, разных граней. И как раз здорово, когда автор пытается решить тему нетривиально, выйти за рамки. К тому же у автора хороший слог, лёгкое дыхание. Но, на мой взгляд, данный текст безнадёжно испорчен педалированием сексуальной (даже уже не эротической!) подоплёки – практически это магистральная линия стихотворения, что уводит от высоких мотивов темы школы и ученичества в какое-то узкое и очень сомнительное русло крайне откровенных мыслей и желаний. В таких темах (а они, естественно, не запрещены и вполне возможны!) очень важно сохранять чувство меры, чтобы не перейти эту тонкую грань, отделяющую сокровенность от пошлости. А здесь мы видим именно вот такое несоблюдение пропорций – когда на первый план выходит то, что обычно людям свойственно держать глубоко внутри себя:

Не смею надеяться. Изнемогаю.
В мечтах представляю любви паруса:
Вот Вы – властелин мой; я рядом – нагая –
В руках трепещу и лечу в небеса!

Но нет воплощения мысли преступной.
И только – томиться, и только – смотреть…
Вы учите жизни, мой бог недоступный.
А мне бы отдаться Вам и – умереть!

Когда-то при поступлении в Литературный институт, когда мы сдавали такой основной экзамен, как этюд, нас, абитуриентов, наши будущие мастера (а это были Юрий Кузнецов, Олеся Николаева, Юрий Левитанский, Галина Седых, Эдуард Балашов, Владимир Костров, Валентин Сидоров, Игорь Волгин и другие крупные поэты, критики и литературоведы нашей эпохи) предупреждали: «Ребята, пожалуйста, не пишите про секс, презервативы и прочее подобное. Вы никого этим не эпатируете! Здесь до вас учились Рубцов и Евтушенко, Ваншенкин и Долматовский, Ахмадулина и Гамзатов, и, уж поверьте, мы нагляделись и начитались достаточно всякого, так что нас уже ничем не удивишь и не проймёшь – никакой скабрезностью и непристойностью, никакими экстравагантными выходками. Удивить вы можете только своим талантом, силой образа, высотой мысли. Так что даже не пытайтесь пошлить!» И тем не менее одна из поступающих, девочка из глубокой провинции, далеко, справедливости ради скажу, не бесталанная, ослушалась и написала в стихах оду – ни больше, ни меньше! – сперме. Написано было не без изящества, но ей поставили двойку и сняли со вступительных экзаменов. Как она ни плакала, ни оправдывалась потом – ничего не помогло. Вердикт был железный: «Мы же вас предупреждали!» Мне кажется эта история весьма поучительной, так как всегда нужно помнить, что вкус, чувство стиля и чувство меры ещё никто не отменял.

Хотя, честно скажу, жаль хорошего стихотворения – в нём есть тонкие образы, виртуозная игра слов:

Губами, рукой – пробежать по морщинке,
Дыханье почувствовать – и замереть,
Скатиться за ворот растаявшей льдинкой,
Зарыться в объятья, согреть и сгореть.

Эх, на этом бы и остановиться…

Интересное стихотворение у Ярослава Комиссарова – «Перелистывая память». Текст и вправду соответствует заявленной теме, в нём много воспоминаний, и читается легко, и многие образы и факты узнаваемы, близки тем, кто пережил подобное – а это практически каждый, кто учился в советской школе. Но из недостатков главный: всё-таки длинновато. Даже если и перелистываешь память, то в рамках лирического стихотворения нужно это делать не столь детализированно, иначе рискуешь утомить читателя подробностями своих жизненных обстоятельств и увязнешь в частностях. Что, собственно, здесь и произошло:

А мы глядим на них с улыбкой нежной
И видим в них себя, как в зеркалах.
Их юный смех, задорный и безбрежный,
Развеет в наших душах всякий страх.

И в этом – суть простого поколенья,
Где зрелость дарит мудрости завет,
А юность ищет в жизни вдохновенья,
Чтоб свой оставить в этом мире след.

К сожалению, текст грешит многословием, длиннотами, изобилует «лишними» словами. Чтобы заполнить довольно-таки протяжённую строку, автору приходится вставлять массу коротких уточняющих слов вроде местоимений «этот», «нашем», «всякий», «свой», «всех» и так далее. Слова эти не добавляют ни энергии строке, ни смысла фразе, а только ритмически организовывают текст, при этом сильно разбавляя концентрацию чувств и образов. И получаются вот такие переудлинённые, вялые, безвольные предложения: «Чтоб свой оставить в этом мире след» (а достаточно было бы сказать «Чтоб оставить свой след») или «Развеет в наших душах всякий страх» (а хватило бы и трёх слов – «Развеет всякий страх» или «Развеет в душах страх») – и тому подобное, таких длиннот в тексте предостаточно. По этой же причине в текст вползают и различные пресловутые «ужи»: «Хоть серебро коснулось уж висков». Этот бессмысленный «уж висков» торчит из строки, как гвоздь из табуретки, а всё из-за того, что автор взял неверный размер, который ему нечем заполнить. А невнятная фраза «Летит под сень отеческих лесов» (что за отеческие леса такие?) отсылает к «отеческим гробам» Пушкина и звучит пародийно. Страдает и звукопись – попробуйте-ка прочитать вслух строчку «И каждый день был будущим нам дан»! Непремённо споткнётесь об эти острые камешки – «дый-день», «был-будущим» и «нам-дан». Прямо скороговорка! Или вот такая двусмысленность – «И первый друг, что предан на века». Тот случай, когда как раз не хватает уточняющего слова, без которого понять фразу можно двояко: так всё-таки предан тебе или предан тобой?

При этом хочу отметить и достоинства текста – в нём есть симпатичные образы, выпуклые сравнения, зримые, точные метафоры: «Вот глобус на потёртой школьной парте – // Вселенной необъятная река»; «И в той реке ученье – светлый парус»; «Где мир огромен, словно океан»; «Пролог к судьбе, что пишется сейчас»… Это несомненные авторские удачи!

То есть если подсократить – и основательно! – текст, поджать воду, может выйти добротное стихотворение-воспоминание.

О последней работе хочется сказать отдельно несколько слов. Это «Понедельник» Екатерины Абозянской. Это – некая заявка на исключительность, попытка создать новую форму, дерзкий вызов классической силлабо-тонике. Получился – не совсем, правда, точный и ровный, – тонический стих:

Первое сентября в этом году выпадает на понедельник,
А с понедельника принято новую жизнь начинать.
В новую жизнь откроются школьные двери –
Откроются, чтобы учить, воспитывать, увлекать и познавать.

Ну и ладно бы, эксперименты в поэтическом деле только приветствуются – но хорошо бы и в экспериментальной поэзии повышать мастерство, доводить строки если не до совершенства, то хотя бы до определенной технической и художественной высоты. В целом мне понравилась смелость автора, импонируют и раскованные смысловые ходы – «В неизведанный мир, на поля – за поля, за горизонт!» или вот такие бесстрашные развёрнутые метафоры: «Но открыто сознание, миру навстречу, и детвора, / Словно бурный поток, спадающий с вершины горы, бурлит». Но, во-первых, автору не хватило мастерства дотянуть все рифмы – а они очень нужны в такой свободной конструкции, чтобы удерживать каркас! А во-вторых, концовка слабовата – автор вместо ещё большего напряжения скатился в весьма банальные выводы:

Я бы снова пошла в первый класс и училась от корки до корки.
Я впитала бы всё, что давали нам учителя.
Я сегодня ребятам каждый день говорю эти строки:
Школа в жизни каждого человека совершенно не зря!

И, кстати, «строки говорить» никак нельзя…Тем не менее чувствуется авторский потенциал – мне кажется, автору нужно пробовать ещё и не останавливаться на промежуточных результатах. Как говорится, дорогу осилит идущий!

Поздравляю всех авторов с успешным завершением конкурса, а всех членов жюри – с добротно проделанным судейством. Также благодарю всех помощников, редакторов, модераторов нашего сайта за прекрасную работу и поддержку конкурса!

И – до новых поэтических вершин!

Ваша Валерия Салтанова.

ОБЗОР КОНКУРСА « ШКОЛЬНАЯ ПОРА»

 Итак, поэтический конкурс с тёплым, привычно ласкающим слух названием «Школьная пора» состоялся! Верю, что все мы, друзья, храним об этой поре самые прекрасные воспоминания. Поэтому представлялось, возможно, что в конкурсных стихах будет много ностальгических мотивов, душевных строк об учителях, школьной дружбе, первой любви – во всяком случае, максимум позитива и минимум огорчений. И действительно: авторы почти всех стихов, отобранных для участия, смогли отыскать в себе струны, отзывающиеся любовью и благодарностью на универсальную тему этой незабываемой поры, наполнив при этом свои стихи личными переживаниями и воспоминаниями.

В свете этого, не исключаю, что кому-то показалось немного странным обнаружить далеко не жизнерадостную коннотацию в названиях стихов, получивших Гран-при и первое место: «Каракули судьбы» и «Мы вечное месиво – месиво вечности». Какой-то эффект обманутого ожидания, не правда ли?

Но давайте поговорим немного об этих стихах, не поддаваясь лишь формальным признакам.

В «Каракулях судьбы», на мой взгляд, Валентина Паевская отходит от конкретики обозначенной темы в философском осмыслении школьной поры как своей судьбы, где «жизнь как учитель не ставит балла отличного». Думаю, это можно принять, учитывая, что поэзия – вещь нелинейная, и право автора трактовать заданную тему в поэтическом векторе (не плоскости!), который выбирает он. Несомненное достоинство стихотворения вижу в том, что автору удалось искусно переплести реалии школьной жизни с этапами и превратностями судьбы, создав тем самым из стихотворения одну целостную развёрнутую метафору. Рассматриваю это как творческий метод, заслуживающий высокой оценки. И, вопреки эффекту обманутого ожидания, иносказательный, но такой жизнеутверждающий финал: «Надо искать между строк путеводный свет,/Даже когда приговором – судьбы каракули…»

В занявшем первое место стихотворении Гоши Спектора «Мы вечное месиво – месиво вечности» границы конкурсной темы также расширяются, объектом внимания поэта становится человек в своём детерминированном предназначении в пространстве не школьного класса, а всей жизни и даже вечности: И школа везде, где бы мы ни бывали: «экзамены кроются в самом начале. / Учение светом. Учение тьмою. / По жизни – вприпрыжку, по быту – строфою».

Нельзя не заметить, что это стихотворение тяготеет к безглагольной форме изложения, глаголов в нём крайне мало. Концентрация и энергетика мысли достигается таким образом максимально, делая воздействие на читателя авторского видения человечества, как «глины вселенной», почти суггестивной. Этому способствует также умело подобранная лексика с негативной коннотацией, метафоры и, бесспорно, аллюзии этого же ряда: «Монисто с распятьем на шее Мефисто», «А после отправили в тур по Вальгалле», «Осталось немного от Босха до бога». Таким образом, подняв далеко не новую философскую тему, автор, на мой взгляд, смог придать ей новое звучание, продемонстрировав прекрасную эрудицию, хороший пример владения языковым материалом и поэтической техникой.

А вот и «Школьное окно» Марины Молчановой, получившее в конкурсе второе место. И хотя это стихотворение приближается к прямому восприятию темы школьной поры, в нём, как и в двух предыдущих, школьный опыт проецируется на большую жизнь, символически школьное окно – это старт в жизнь: «В начале зародившихся идей / Окно нам было – словно выход в люди». В простоте содержания и ясности изложения мысли, вкупе с безупречной техникой и удачными охватными рифмами, кроется притягательность стихотворения, которая и покорила жюри.

В стихотворении «Я помню осень» Валентины Белевской, занявшем третье место, меня покорил его эмоциональный настрой. И это неудивительно: ведь посвящено оно памяти матери поэтессы. Такие стихи не могут не волновать читателя – хороший ответ авторам, которые отрицают, что в стихотворении обязательно должна быть душа. Здесь она есть. Но и поэтическое мастерство при этом на очень достойном уровне.

А теперь открою маленькую тайну: моим фаворитом среди конкурсных стихов стало стихотворение Юрия Сайфуллина «Работа по распределению». Автор его попал мне прямо в сердце! И не только потому, что описана в этом стихотворении моя педпрактика в далёком году, которая проходила в Казахстане – в таких же условиях. Точно так же проходила школьная пора для аульных ребятишек:

Шли учиться (в портфеле – книжки,
В цыпках руки, так то не в счёт!)
Смуглолицые ребятишки –
Им столицей аул был тот…

В стихотворении, кроме этого, много других достоинств. Автор умеет быть достоверным и искренним в выражении своих чувств, что не может не вызвать симпатии у читателя. Удаётся ему это благодаря умелому использованию ярких деталей и запоминающихся реалий быта и географии, реалий советского быта. Кольцевая композиция стихотворения также способствует закреплению эмоционального эффекта.

Не могу не сказать несколько слов и о стихах «Негромкий вальсок», «Возможно ль позабыть?» «Перелистывая память», «Одноклассникам». Тематически в них много общего. Это и любимые учителя, и школьный вальс, и стремление передать школьный опыт своим детям – в них память поколений. И ничего, что в них встречаются штампы – иногда, как в этом случае, на них можно закрыть глаза.

 Отличается от других стихотворение Николая Хрипкова «1 сентября 1962» – монолог воображаемого первоклассника в традиционном на все времена бодром, шуточном стиле:

Я одет сегодня франтом,
Я отскоблен и отмыт…
Девочка с огромным бантом
Рядышком со мной стоит…

Забавное очень. Но обратила бы внимание на расхожие рифмы и штампы в нём. Хоть и шуточное, но правила остаются теми же, что и для серьёзных стихов!

Автору «Ученицы» хотелось бы посоветовать своё стихотворение о «буре желаний» к учителю положить пока в ящик стола.

В заключение хочу пожелать всем участникам конкурса творческих успехов, не расстраиваться, если не удалось стать победителем в этом конкурсе. Надо просто работать, и тогда всё получится! Спасибо вам, друзья, за то, что ваши стихи на какое-то время вернули нас в школьные годы! Огромное спасибо организаторам конкурса за благодатную тему и комфортные условия работы жюри.

 Хороших всем стихов!

Татьяна Рыжова,
член Союза писателей России, кандидат филологических наук, доцент