ОБ ЭФФЕКТЕ УМОЛЧАНИЯ, КОНКУРСНОЙ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ
И МНОГОМ, МНОГОМ ДРУГОМ

Обзор конкурса «Судьба»

Дорогие друзья, в эти предпасхальные – для всех православных людей России – дни особенно приятно поздравить вас, наших любимых авторов, с окончанием конкурса под таким простым – и непростым одновременно! – названием «Судьба». В этот раз конкуренция была по-настоящему высокая, поэтому отдельное поздравление всем победителям, включая и тех, кто получил спецпризы – вы действительно лучшие, сильнейшие, наипрекраснейшие! И низкий поклон всем членам нашего уважаемого жюри – заявок было немало, работать было непросто, но вы справились, разобрались, вникли, сумели почувствовать и вычленить лидеров и сойтись во мнении друг с другом. Честь вам и хвала и большая благодарность за профессионализм, принципиальность и щедрость души!

Тема, как я уже сказала, и сложная и простая одновременно не только потому, что она является базовым понятием человеческой жизни, но и потому что каждый пишущий видит её решение по-своему, ведь у каждого своё представление о том, что такое судьба и какой она должна – или может – быть. Так, собственно, и получилось на нашем конкурсе – сколько стихотворений, столько и мнений, и оттенков эмоций, и понимания, в чём же оно заключается, это понятие судьбы. Для кого-то судьба – это встреча с единственным, великая любовь, для кого-то – главный жизненный выбор, кому-то судьба представляется серьёзными испытаниями на прочность и закалкой характера, кому-то судьба видится в Божьем провидении, в милости Его и ка́ре, кто-то видит проявление судьбы в сцепке с горестными, трагическими событиями жизни, кто-то же, напротив, – в самых счастливых её моментах. И как это ни удивительно, все по-своему правы – а донести до читателя свою правоту как раз и помогают художественные приёмы, точно выбранные сюжеты и ходы, хорошая пластика слога и общая органичность стихотворения.

Вот об этих-то важных для поэзии составных мы сегодня и поговорим. Ибо без них ни одна, даже самая высокая тема и задумка, не стоит и выеденного яйца, а так и остаётся нереализованным замыслом – или реализованным столь скверно, что читатель может либо понять всё ровно наоборот, либо даже не захотеть вдумываться в то, а что же такого ему хотел сказать автор.

Сначала поговорим о стихах-победителях, о наших лауреатах. «Зимняя чайка» Алексея Альмухамедова – колоссальное по силе образа и эмоций произведение! При этом оно сжато, как пружина, и может даже показаться, что в нём отсутствует динамика. Но это обманчивое впечатление – мощь метафоричности такова, что всё время толкает действие вперёд, и читателю просто не вздохнуть, не остановиться, пока не прозвучит финальный аккорд:

˂…˃ И в этом стылом воздухе жестоком,
Где каждый выдох кажется кристаллом,
Над Ангарой, над стынущим потоком,
Одна лишь чайка бьётся с запоздалым
Упрямством жизни. Крик, как вбитый гвоздь,
Пронзает тишину и бьёт насквозь. ˂…˃

Очень точный звук, очень тонкая внутренняя мелодика стихотворения пронзают читателя так же, как крик чайки из самого текста. Удачен и размер – шестистишия с двумя парно рифмующимися последними строчками добавляют тексту пространства и экспрессии. Прекрасен и сам образ чайки, не страшащейся ни холода, ни опасных перелётов, ни природных катаклизмов – именно с неё и решает человек брать пример в момент трудного жизненного выбора:

И ты стоишь, упрятав в ворот нос,
и видишь в этой белой перспективе
ответ на свой не заданный вопрос,
застывший в ледяном императиве:
«Как быть свободным в снежной кутерьме?»
– Лететь в буран наперекор зиме!

В словах «наперекор зиме» явно прочитывается и «наперекор судьбе» – именно так, и не иначе. Великолепное стихотворение! Разве что посоветовала бы автору не сбивать ритм в четвёртой строфе – в двух последних строчках («Звук, ударяясь о Шаманский камень, // чуть слышным эхом остаётся с нами») лучше бы сделать мужскую рифму так же, как и во всех остальных подобных моментах, чтобы не умягчать текст, чтобы он не расползался. Хотя в принципе это небольшое отклонение от общей схемы не умаляет достоинств стихотворения. Автору браво!

«Искра веры» Олега Клочихина – своего рода призыв-предупреждение к православным, чтобы не убивали свою живую душу грехом, чтобы не продавались сатанинским силам, не гасили в себе искру Божью: «Здесь, на русской земле, нет места // Чёрным песням слепой души // И стихам сатанинской мессы». При этом, как ни удивительно, стихотворение не звучит назидательно – чувствуется, что автор и к себе самому обращается (и прежде всего – к себе!):

Осквернивший отцовский дом,
Ты – всечасно и непрестанно –
Кайся, бейся безумным лбом
О бетонную жуть обмана!

Хотя далее лирический герой отстраняется от тех, кого обличает, и противопоставляет себя – им: «Я воздам. Я решу мечом // Судьбы бесов, несущих беды». Стихотворение звучит местами безапелляционно, но в дни, когда решаются судьбы народов, когда враг посягает на самое дорогое, что у нас есть – на наши традиции, язык, веру, – такая поэтическая жёсткость бывает необходимым средством выразительности. Правда за теми, в ком сильна вера, в ком жива её искра, чьё человеческое, божественное начало не вытеснилось сатанинским духом, и бойтесь прогневить Бога, бойтесь стать отверженным – вот что транслирует нам это крайне выразительное и темпераментно написанное стихотворение.

Буквально на одну сотую балла (как и все стихи-лидеры – друг от друга!) отстаёт стихотворение «Блокадная кукла» Валентины Паевской: один из сложнейших вариантов лирической поэзии – поэзия сюжетная, стихотворение-притча. Незамысловатая история выздоровления блокадной девочки с помощью тряпичной куклы, которую она нянчит и опекает, превращается автором в обобщённое повествование о человеческих добродетелях, о высоте духа, становится символом доброты и мужества:

˂…˃ Кто кого в ситуации этой спасал,
Кто в кого жизнь вливал по глоточку?
Дядя Коля уверенно-просто сказал:
«Кукла – в девочку, девочка – в дочку…»

Так и выжила Леночка…
Став медсестрой,
Не имея свободной минуты,
Вспоминала слова дяди Коли порой:
«Будешь жить, если нужен кому-то!» ˂…˃

Мы несгибаемы и непобедимы, если чувствуем свою нужность, если нам есть о ком заботиться, есть для кого жить – вот основная мысль этого текста, выраженная так изящно и легко, что стихотворение читается буквально на одном дыхании. Отточенность слога, стилистическая ясность, выверенность всех логических сцепок, поэтическое мастерство отличают это произведение и делают его запоминающимся и ярким.

Замечательное стихотворение, занявшее почётное третье место, у Ольги Ожгибесовой – «Хочется жить». В нём как раз нет сюжета, оно глубоко лирично и, кажется, написано о чём-то сиюминутном… Но именно в этих частных размышлениях о бренности нашего бытия и заключены такой космос и такая глубокая философия, что долго не отпускает послевкусие, долго ещё после прочтения возвращаешься к этим строчкам, к их волнообразному движению, их смыслам:

˂…˃ Я умом понимаю, что всё в этом мире – не вечно.
Жизнь похожа на чьей-то рукою раскрученный глобус.
И в назначенный час подберёт и меня на конечной
Остановке последний, в гараж уходящий автобус. ˂…˃

Пятистопный анапест как нельзя лучше подходит к таким стихам-монологам, к колебаниям авторского голоса, предоставляя широчайшие возможности для интонационных манёвров. Лёгкая повествовательная сбивчивость, естественность дыхания, некоторая импульсивность мысли, тонкая ирония, внезапно сменяющаяся печалью – всё это работает на читательское восприятие, создавая тот самый неповторимый настрой, где доверительность и исповедальность интонации – словно единственно возможный фон для разговора о жизни и смерти, о старости и надежде, о времени и судьбе. Настоящая, далеко выходящая за конкурсные рамки поэзия.

Очень ненамного отстают по баллам от лидирующих произведений конкурса и те стихи, что отмечены спецпризами – уровень в этот раз не просто высокий, а действительно весьма и весьма достойный. Среди участвовавших в конкурсе – много стихов, которые смело можно причислить к поэтическим открытиям и авторским достижениям. Вот, например, «Папа катится на велике» Екатерины Грушихиной – стихотворение-исповедь, проникновенное воспоминание о детстве, нежная и горькая дань памяти об отце лирической героини, в прошлом трагически погибшем. Интересно, что при такой непростой тематической составляющей написано стихотворение акварельными мазками, иногда по-народному размашисто, иногда – напротив, художественно скупо и заповедно потаённо:

˂…˃ Начищаю тело бренное,
Навостряю два крыла
В мир, где море по колено мне,
В дом, где маленькой была.
Ниспадают перламутрово
Серьги старенькой ольхи,
Тополя с глазами мудрыми –
Как святые из стихир.

Ясноокая провинция,
Детства нежная душа,
Там и булка круглолицая,
Будто радости ушат.
Пролечу вечерней зорюшкой
Мимо булочной, в кино.
Далеко́-далёко горюшко
Для меня припасено.

Хороши бесстрашные авторские окказионализмы – «оморочено», «хрусталится», хороши также и эпитеты и тропы – «булка круглолицая»; «судьбина», летящая «вражьей конницей»; «детства нежная душа» и др. Эмоционально зрелое, логически выверенное стихотворение. Для меня там есть, разве что, одна нестыковка – это когда «папа катится на велике» и ещё «не ведает», что уже погиб. Вот тут какой-то просится или ход другой (разобраться с временами!), или уточнение.

Многие авторы пишут о смерти, о предстоящем каждому из живущих переходе в неведанное, о неизбежном старении. Но у Дмитрия Бобылева в его стихотворении «Листья» это сделано как-то особенно пронзительно, нерядово:

˂…˃ По брусчатке звенит полосато-оранжевый мальчик,
Держит за руку деда в одеждах фламандских слепцов.
У мальчонки лицо в шоколаде. Похожий на мячик,
Он смеётся. У деда в морщинах лицо. ˂…˃

Опять-таки точно выбранный пятистопный анапест прекрасно располагает к размышлениям вслух и неспешной речи – этот просторный, льющийся, текучий и очень пластичный размер как нельзя более подходит для всякого рода лирических откровений и внутренних монологов. Всего несколько штрихов – «полосато-оранжевый» и «похожий на мячик» мальчик, дедушка с морщинистым лицом, ощущение безмятежности и покоя, – а с помощью этого минимализма создаётся очень объёмная картина человеческой жизни, утекающей так быстро, что оглянуться не успеваешь… Жизнь человека похожа на жизнь древесного листа: казалось бы, он только что проклюнулся и зазеленел на ветке – и вот уже слетает, жёлтый и прозрачный, в ближайшую лужу… Горько, но не безысходно, потому что пока у нас есть желания – мы живы.

Мне, правда, немного не хватило финала, его силы и объёма – получилось нечто более похожее на зарисовку, чем на законченный, закольцованный текст. Но мне кажется, автор ещё может что-то здесь докрутить и усилить впечатление.

Стихотворение «С улыбкой будем вспоминать» Ирины Карьковой легко воспринимается, написано традиционным, пушкинским четырёхстопным ямбом:

˂…˃ Останутся лишь мёртвый двор,
Живые листья звездоцвета
И прелый запах ржавых веток,
Крестово-купольный собор,

Невинно чистый шёпот струй
Чуть задремавшего фонтана,
И на реке от лодки – рана,
И в рамке – Климта «Поцелуй».

В нём есть и симпатичные авторские образы («ветер дожуёт», «пересечёт он время вброд», «запах ржавых веток», «чистый шёпот струй»), и – главная метафора стихотворения: «на реке от лодки – рана», – которая придаёт глубины этому непростому разговору о времени и памяти. Но я бы обратила внимание автора на анжамбеман (перенос слов внутри фраз с одной строчки на другую):

И что казалось безысходным,
Пустым окажется. Лет пять

Пройдёт. И ветер дожуёт
Шершавых листьев две дорожки…

Эти внутренние семантические разрывы и смещения, эти несовпадения ритма и строфики не добавляют ни плавности, ни энергии строке, и если это не художественный приём, лучше избегать таких моментов. Плюс неловкое продолжение мысли с местоимением «он» – если сделать деепричастие «пересекая», убрав местоимение, станет соразмернее, вот так, к примеру:

С улыбкой будем вспоминать,
Над чем мы плакали сегодня,
И что казалось безысходным,
Теперь – ничто… Пройдёт лет пять,

Лениво ветер дожуёт
Шершавых листьев две дорожки,
На цыпочках, неслы́шней кошки
Пересекая время вброд.

Есть и ещё один момент, тоже с не очень точным согласованием – в конце, где идут перечисления, союз «и» в строчке «И прелый запах ржавых веток» преждевременен. Лучше приберечь этот союз для финала – например, вместо «И прелый» сделать «Сопрелый»:

Останутся лишь мёртвый двор,
Живые листья звездоцвета,
Сопрелый запах ржавых веток,
Крестово-купольный собор,

Невинно чистый шёпот струй
Чуть задремавшего фонтана
И на реке от лодки – рана,
И в рамке – Климта «Поцелуй».

Это всё как бы мелочи, на первый взгляд, но когда их подправляешь и выравниваешь, стихотворение начинает звучать гораздо сильнее и точнее.

Много удачных находок в стихотворении Любови Зиминой «Весы Божии». Автор метафорично сравнивает человеческие мерила – и Божью меру, земные весовые категории – и духовные, небесные, и этот приём сопоставления позволяет читателю увидеть разрыв между суетным, плотским – и высоким, тем, что относится к духу:

А у Бога весы не шаткие –
Не чета весам бытовым:
Невесомые слёзы сладкие
Путь откроют к мирам иным

Такие смелые и выразительные ходы, как «Сколько весят плоды безумия» или «Мегатонны грехов людских», придают произведению самобытности, делают его оригинальным и объёмным. А чёткая форма – прекрасно звучащий, естественный акцентный стих, звонкие точные рифмы, очень внятная логическая структура текста – поднимает его на высокий литературный уровень. Очень хорошая работа!

А какое искреннее, певучее, сразу захватывающее читательское внимание стихотворение «День» автора Evgeniy – одно удовольствие читать! Тоже, кстати, акцентный стих, но другой, с более длинной строкой, такой органичный, с живым дыханием, словно автор не стихи пишет, а так и говорит – свободно и в то же время очень плотно по смыслу и образу:

˂…˃ Нет, двоим не нужно других людей,
только дверь, у которой лежат ступени,
а за ней – пространство для тишины
и немного света, чтоб не пробираться.
И слова, как счастье, обнажены,
и во взглядах – звёздные протуберанцы. ˂…˃

Интересно и построение – стихотворение так сложено, что его невозможно разорвать на строфы, каждая фраза цепко связана с предыдущей и последующей и словно перетекает одна в другую! Радуют здесь также и авторские неологизмы, и неожиданные тропы и эпитеты: «нежноруким», «сотнелистным», «кучевые галопы облачной конницы», «лунный пульс», «кружевные птицы» – и подобные. Я бы сказала, что автор мастерски владеет техникой стихосложения!

Немного лишь смущает конечный вывод – лирический герой готов сразиться с Богом и вырвать у судьбы свой счастливый день, если даже он ему не предначертан свыше. Смело, безусловно! Но – знаю это и по своему творчеству, и по судьбам классиков, – такие игры с Господом опасны, даже если они заявлены только в стихах. Нельзя забывать, что стихи имеют сакраментальную силу. Особенно – настоящие стихи.

Далее – стихотворение Галины Бендюк (Радюшиной) с чрезмерно длинным заголовком «А корейские солдаты прикрывали Мир собой!» Не могу не заметить, что это слишком развёрнутое название, неудобное и для чтения, и для представления стихотворения. Авторам стоит обращать внимание на такие вещи, когда они подают свои произведения на конкурс. Тем не менее стихотворение само по себе оригинальное, написано динамично, с чувством. Тема решена в нём очень хорошо, но есть некоторые пробуксовки в технике. Например, выражение «август месяц» в самом начале – это известная авторская ошибка, которой стоит избегать. Всем понятно, что август – это месяц. Более того, может возникнуть двойственное прочтение – то ли август опрокинул месяц (то есть половинку луны), то ли всё-таки тишину. Лучше сделать без двусмысленности – предположим:

 Мрачный август опрокинул
                    с диким рёвом тишину,
дом курянин не покинул:
                встретил грудью он войну.

Тут можно ещё поискать эпитет к августу, всё в руках автора. Или вот, дальше – выражение «от неверья к недоверью». Ну, это почти тавтология, где неверье – это полное отсутствие веры, а недоверие – это сомнение и подозрительность. Здесь, конечно, просится обратный порядок: сначала – недоверие, а далее уже, по усилению, – и полное неверие. Такие маленькие неточности на самом деле здорово снижают уровень текста, и авторам не стоит пренебрегать смысловыми акцентами и деталями. Ещё есть момент – строка «И визжали пули, сдуру решетили чей-то кров». Прямо просится деепричастный оборот вместо бессоюзного предложения! Бессоюзные связки вообще нужно применять в стихах очень дозировано и строго по делу. А вот так будет куда мягче согласование и изящнее звук:

И визжали пули, сдуру
                       прошивая чей-то кров.
Образа глядели хмуро
                       сквозь развалины домов!

И здесь можно поискать варианты вместо «прошивая» – «пробивая», «зло дырявя» и т.д. А в целом – стихотворение уровневое.

Одно из самых интересных и запоминающихся стихотворений подборки – «Крест» Татьяны Мирчук. На первый взгляд, оно назидательное, но на самом деле автор обращает все свои советы и пожелания не кому-то вовне, а себе самой. Вот этот литературный приём – разговор с самим собой – очень тонкий и не всем удаётся. Здесь же как раз мы видим снайперское попадание в православную лирику, где автор по лезвию ножа проходит, буквально на микрон – от нарратива и нравоучительности:

˂…˃ Тебя клеймят, но ты терпи,
Неправедно обижен.
И встанет Ангел на пути,
Когда ты обездвижен.

Без крыльев он, но ноги есть,
Душа открыта дверцей.
И он несёт благую весть
В своём огромном сердце. ˂…˃

Переосмысление литературных произведений в стихах – задача непростая, и нередко можно скатиться в описательность и бубнёж. У автора же совсем другая картина – точное, живое слово, высота образов, эмоциональная напряжённость. Я бы только посоветовала подумать над эпитетом «неправедно» – здесь просится слово «несправедливо» или его более близкие по коннотации синонимы. Словосочетание «неправедно обижен», на мой взгляд, не даёт нужной смысловой концентрации.

В стихотворении Ольги Гультяевой «Два ангела» очень хорошо раскрыта тема, ярко звучит антитеза (добро – зло, белый – и чёрный ангелы), оно крепко, прочно сшито. Но есть одно «но» – слишком растянуто. Многословием грешат, кстати, и другие авторы нашей конкурсной подборки, и следует обратить на объём стихов пристальное внимание. В стихах всегда ценятся лапидарность, ёмкость изложения, точное использование звука и других изобразительных средств. Главный принцип: ничего лишнего! Когда поэтический текст превращается в пространный пересказ – это сильно его удешевляет. Здесь же мы видим и большой объём строф, и длинную строку одновременно, что не может не вынудить автора «налить воды»:

˂…˃ Этот взор прожигал мне лопатки, струился по венам
Вулканической лавой. Я таяла, словно свеча.
Голос Чёрного Ангела был сладострастнейшим пленом.
Белый Ангел с укором парил у другого плеча.

Чёрный Ангел шептал, и слова проникали мне в сердце:
«Ты – иная, никто не пророк тебе и не судья,
От советов святош не насытиться и не согреться,
Невозможно прожить эту жизнь, всех на свете любя». ˂…˃

Чтобы заполнить такую объёмную форму, автору приходится прибегать к длинным словам («сладострастнейшим», «вулканической» и т.д.), а также к дополнительным определениям и перечислениям. Сюжет расползается, поэтическая концентрация падает. Даже при хорошем уровне стихосложения это уже попахивает ремесленничеством – что-то вроде Самариной-Лабиринт, демонстрирующей чудовищную безвкусицу, в том числе и из-за разжёвывания мысли и длиннот.

Читатель не должен успеть заскучать, поняв замысел автора прежде, чем дойдёт до финала. Иначе всё: провал. Ну и желательно в стихах, если это стихи, а не поделка для выжимания слезы у сетевых барышень, избегать таких вот красивостей – «в полнолунном свечении»; «сладострастнейшим пленом»; «мой измученный разум»; «слёзы тихо стекали на перья». В этих словесных орнаментах таится большая опасность впасть в пошлость (в данном случае, если опираться на словари, это – имитация художественности, сочетающая банальность, фальшь, вульгарность и поверхностный эффект), которая в искусстве – и в литературе, разумеется! – куда страшнее пафоса.

«Мимозы» Марины Ермаковой – тяжёлый рассказ о сыне-воине, потерявшем мать. Да, сегодня под ударом не только те, кто на передовой, но и те, кто верно ждёт их в тылу, кто приближает победу терпением, трудом и любовью. И, конечно, за этим тоже стоит судьба – теперь уже целого поколения матерей, на чью долю выпал почти неподъёмный крест ждать и хоронить защитников Отечества, а по сути – родных своих кровиночек, мальчиков ненаглядных своих. И не каждая дождётся, и не каждая – переживёт… Здесь благодарность автору за поднятую тему, безусловно, за чувство сопереживания, за высокий патриотический накал. Однако, к сожалению, нельзя не отметить, что текст так же грешит длиннотами – и хочется обратить внимание авторов и читателей, как по-разному может работать пятистопный анапест. Если у Ольги Ожгибесовой и Дмитрия Бобылева этот размер – высший пилотаж, то у Марины Ермаковой, как и у Ольги Гультяевой, тут есть ещё над чем поработать, потому что случайные слова и эпитеты, вставляемые ради удержания размера, разряжают плотность строки и снижают уровень читательского восприятия. Это такие излишества, как «цветочные эти ряды», «эту смерть», «нам напоказ» («эти» и «нам» абсолютно излишние уточнения), «за их яркий, как солнце, живой и чарующий цвет» (здесь хватило бы в два раза меньше эпитетов) и тому подобное. Не очень удачно и выражение «с рук сына», лучше, конечно – из рук.

Стихотворение «Папочка, вернись домой живым!» Валентины Веселовой – словно полная противоположность двум предыдущим. Ёмкое, собранное, динамичное, хотя чуть облегчённое ритмически и лексически – как, впрочем, того и требует жанр детского послания. Пожалуй, тексту немного не хватает глубины и точности формы. Подтянуть бы, изменить к лучшему такие рифмы, как «очень-очень – досрочно», «отведу – подведу», а ещё додумать некоторые «узкие» моменты. Ну, например, словосочетание «заплаканный мишка» означает не политого слезами ребёнка игрушку, а плачущую игрушку. А мне кажется, автор имел в виду как раз первое. Или взять восклицание про сердечко в конце, краше которого в мире не будет ничего – то есть оно, это сердечко, станет красивым от счастья? Явная натяжка. Если немного доработать – будет очень хорошее стихотворение. Правда, я бы здесь посоветовала автору – и не только этому! – держать дистанцию и не скатываться от лирического высказывания в социальную и политическую конъюнктуру. За подобные темы следует браться с огромной осторожностью, глубоко пропускать их через себя, учитывая не только спрос и актуальность, но и психологизм, достоверность и незатасканность сюжета, опасаясь неоправданной патетики, эмоциональных пережимов и фальши. Всё нужно поверять лиризмом и собственной судьбой. Грань тонкая, а разница – огромна.

На мой взгляд, незаслуженно незамеченным уважаемыми членами жюри осталось стихотворение Светланы Разумовой «Посланник солнца» – оно безо всяких скидок стоит в ряду конкурсных удач. Всё сошлось здесь воедино – высокая тема и глубокое раскрытие конкурсного задания, красота иносказания, великолепная форма, страстность письма и яркость образов. Филигранно отточенные восьмистишия, живописность, лирическая подлинность не оставляют читателя равнодушным:

˂…˃ Я у тебя учусь
Масштабам и размаху,
Величию души,
Отважности в борьбе –
Чтоб было по плечу
Всё принимать без страха,
Что уготовит жизнь,
Что выпадет судьбе. ˂…˃

Так иногда бывает, когда в потоке попадается много сильных произведений, то глаз судей, что называется, замыливается, и какие-то удачные произведения могут вдруг на общем фоне затеряться и не прозвучать. Возможно, снизила впечатление некоторая статичность (особенно в сравнении с очень эмоционально распахнутыми стихами), которая на поверку и не статика вовсе – а только железная конструкция формы, в которой – бьющаяся, пульсирующая, отдающая сердечным током суть. На мой взгляд – одно из лучших произведений подборки.

Ещё одно очень симпатичное произведение – «Зигзаги судьбы» Марины Молчановой. Вот примёр необходимой сообразности для конкурсного текста – точная, выверенная архитектура, ёмкость и краткость формы при исчерпывающем содержании. Высокий лиризм, простота слога и художественная безыскусность только украшают это стихотворение, делают его подлинным, близким каждому:

˂…˃ Надо мною судьба то смеётся, то плачет,
Мне зигзаги её не понять.
Всё былое прожить невозможно иначе,
И нельзя что-то в нём поменять. ˂…˃

А какое замечательное, искреннее, непафосное решение темы! Если бы подтянуть концевую рифму «веселье – захотело» (а финальные рифмы невероятно важны!), стихотворение могло бы прозвучать по-настоящему выигрышно.

Ну, и ещё одно стихотворение, отмеченное спецпризом, – «Свитерок внуку» Людмилы Мехед. Ещё одно болевое попадание в тему СВО, в наши социальные и личные раны. Сюжет очень тяжёлый, драматичный – бабушка вяжет для внука свитерок, не зная о том, что тот потерял руки на войне. Написано с душой, хотя повторюсь, что ох как трудно браться за такие темы. Поэтому ещё раз хочется предупредить всех пишущих, и особенно – пишущих патриотическую лирику, что расстояние от искренности до конъюнктуры порой минимальное, а разница в результате – пропасть. Поэтому старайтесь всё пропускать через себя максимально, находить такие детали и средства выразительности, которые помогут сделать ваше стихотворение не просто описанием проблем или изложением сюжета, но действительно художественным произведением. Как это ни парадоксально, но не всё нужно проговаривать, не всё описывать подробно. Не забывайте о таких стилистических приёмах, как умолчание (апосиопеза) и паузы, об этике и чувствах тех, кто сегодня не понаслышке знает, что это такое – война. Иногда в поэзии не сказанное действует куда сильнее и создаёт куда больший драматический эффект, чем проговорённое вслух и мелко разжёванное.

И ещё мне хочется напомнить всем нынешним и будущим участникам наших конкурсов, что есть такое понятие, как «конкурсные» или «не конкурсные» произведения. Всё-таки лучше подавать на конкурс более ёмкие стихи, чтобы члены жюри не вязли в объёмах «букафф» и смыслов, с минимальным количеством посвящений, сносок и пояснительных текстов. Всё это затрудняет прочтение и в конечном итоге влияет на общую оценку, которая может быть снижена ввиду слишком усложнённой подачи. Как пример могу привести очень достойное произведение Валентины Белевской – «Сага о моей бабушке». Написано интересно, близким к народному языком – но длинновато. Всё-таки нельзя не думать о том, что конкурс – это соревнование примерно равных по теме и объёму стихотворений, иначе нет смысла в сравнении. Поэтому лучше не подавать сильно нестандартных текстов. Или взять «Предысторию» Ольги Кокаревой (Качаловой) – само стихотворение вроде не такое большое, но пояснительная сноска чуть ли не равна ему в объёме! То, что хорошо в книге или на личной странице в соцсетях, для конкурса может оказаться не самым удачным решением.

Дорогие друзья, ещё раз сердечно благодарю всех вас за интерес к нашей конкурсной площадке, за творческую активность и талант! Мы растём вместе с вами, а Поэзия и Россия – наша общая Судьба! С наступающей Пасхой Христовой – и ждём вас на своих новых конкурсах!

Ваша
Валерия САЛТАНОВА.

РИФМА КАК УГЛУБЛЁННЫЙ МЕТОД ПОЗНАНИЯ

Обзор произведений конкурса «Судьба»,
не вошедших в призовые списки

Дорогие друзья!

После оглашения результатов конкурса «Судьба» ко мне обратилось несколько человек из числа наших конкурсантов с различными просьбами и вопросами, из которых я поняла, что не все согласны с мнением жюри и видят в числе победителей другие кандидатуры.

В связи с этим, во-первых, должна напомнить, что жюри у нас судит непредвзято, не зная авторов произведений, то есть «вслепую», что обеспечивает полную объективность. И результаты голосования при этом максимально точны, потому что победители выбираются из числа тех, за кого проголосовало наибольшее число судей. Каждый из членов жюри имеет опыт в судействе, владеет экспертностью в данной области – то есть разбирается в поэзии, имеет опыт редактирования, а также опыт литературной и журналисткой, писательской, поэтической работы, соответствующее образование, статус, звания и так далее. Поэтому оспаривать результаты голосования можно, но в принципе бессмысленно – ведь решение судей искреннее, компетентное, справедливое и совершенно беспристрастное. Конечно, любой человек в своём выборе опирается на собственный вкус, знания, понимание прекрасного, багаж прочитанного и т.д. И всё же когда семь из семи судей голосуют за одного автора и ни одного – за другого, это уже явный показатель уровня данных авторов. И здесь нет и не может быть ошибки или просчёта.

А во-вторых, для нашего с вами лучшего взаимодействия мне хочется сделать дополнительный обзор стихов тех авторов, чьи имена не вошли в списки победивших – ни в призовую таблицу, ни в списки обладателей спецпризов. Ведь Литпоэтон-конкурс – это учебная площадка, а потому всем авторам необходимы честные, грамотные и корректные разборы их стихотворений, работа над ошибками для улучшения мастерства и творческого роста. И для понимания, какие именно недочёты и провалы не позволили их стихам пока войти в число призёров.

Вот стихотворение Дмитрия Горчакова «Предназначение» – оно сделано нестандартно, заставляет остановиться, вчитаться. Нет плакатных ходов, нет лозунговости, стихотворение написано живыми эмоциями. И это большой плюс. Но в нём, к сожалению, много шероховатостей, каких-то двусмысленностей, недоговорённостей. С одной стороны, читателю не нужно всё разжёвывать и объяснять, он должен и сам потрудиться, сам настроить душу на погружение в сложные авторские решения, попытаться стать сотворцом, то есть проявить деятельное душевное участие в понимании и оценивании текста. С другой стороны – читатель не должен додумывать за автора его непроработанные сюжеты, его недотянутые образы. Это всё дело только автора, его обязанность и его ответственность. Поэтому когда мы читаем вот такое:

Плыли сквозь неизбежность,
Суетность и случайность –
Завтрашние надежды,
Будущие печали, –

то остаётся совершенно непонятным, что автор имеет в виду. И завтрашние, и будущие означает то, что ждёт впереди. Тогда, скорее уж, вчерашние надежды превращаются в будущие печали! А почему «неизбежность, суетность и случайность» – это завтрашние надежды? И подобных вопросов возникает много, потому что мысль не выражена чётко. Хотелось бы узнать у автора и что такое «влекущая тень»? Сам по себе эпитет ещё ни о чём не сообщает читателю. Влекущая куда? Звучит красиво и таинственно, но смысла это не добавляет. Точно так же оставляет много вопросов и «правда предназначений», которую время окутало мечтой. Представить себе это нагромождение действий очень непросто. Что за правда предназначений такая, окутанная мечтой времени? Пожалуй, для обычного любителя поэзии это слишком большой ребус. А поэзия не должна быть ребусом – тем более заведомо неразгадываемым. Ну и, к сожалению, технически идёт ослабление к финалу – совсем размагниченные рифмы (окутав – секунду, предназначений – зачем-то), смещение ударения в последней строке («И́ я догнал»). Эта «ия» сразу резко снижает впечатление обо всём тексте. Плюс последнее неуверенное авторское «зачем-то» – кажется, что автор и сам не решил твёрдо, чем же завершить стихотворение…

Мне, например, очень близко и симпатично стихотворение Екатерины Громовой «То поморозит, то затеплится…» В нём есть попытка осмыслить прошлое, есть преодоление жизненных обстоятельств и выход к свету, очень импонирует «правильное» взросление героини и её умение жить наперекор и вопреки, выстраивая судьбу по собственному сценарию. Импонирует и смелость, и желание отпустить былые обиды. Не хватило точности формы – особенно точных рифм, поскольку из-за слабых рифм стихотворение разваливается, рассыпается, как плохо пропечённое или пересохшее тесто. «Потащит – настоящим», «запутано – испуганно», «бездушное – лучшую», «будет – людям» – такие словосочетания рифмами можно назвать только с весьма большой натяжкой. И это очень серьёзный момент! То, что многим авторам кажется неважным, на самом деле есть основа стихосложения и часто залог успеха стихотворения – точные, яркие, звучные, глубоко завязанные на смысловых акцентах рифмы. Большое значение придавали рифмам Тютчев и Пушкин, Бродский и Маяковский, Кирсанов, Твардовский, Чичибабин, Рождественский, Евтушенко, Есенин… В общем, скажем прямо – не худшие русские поэты! Поиск звучной, верной рифмы заставляет поэта искать новые созвучия, и основательнее проникать в смыслы собственного стихотворения, и вытаскивать на свет Божий те смыслосодержащие и образные ассоциации и соотношения, которых он и сам как автор сразу не учёл или не заметил. Рифмующиеся звуковые сочетания расширяют поэтическое поле, обогащают фразировку, углубляют значения слов, усиливают их в сочетаемости и смежных фокусах. Без хороших рифм стихотворение выглядит блёкло и часто беспомощно. Более того, именно поиск точной рифмы помогает автору избавиться от случайных слов и подобраться к более значительным и метким для данного стихотворения эпитетам, образам, сравнениям. Может быть, займись автор здесь этим углублённым поиском, и не случилось бы таких просчётов, как тоска, которая почему-то затеплится (тоска – затеплится?!). Или вот такого странного согласования: «Жить всё же надо настоящим» – а следом «Не там, где многое запутано». Тут уж или «в настоящем», или «Не там, где многое запутано». Семантическая рассогласованность сбивает читателя с толку, а как результат: он неизбежно теряет интерес к произведению.

Обращает на себя внимание стихотворение Кристины Ивановой (Денисенко) «Не жить, а казаться». В нём есть какая-то особая магия, есть нерв. Но, увы, видим те же недостатки – слабая рифма, а ещё слишком длинная строка, всегда требующая от авторов большого мастерства. Ведь пять-шесть стоп нужно чем-то заполнить, и желательно – точными, выверенными словами, а не случайно подошедшими по размеру. Наверное, нет смысла особенно останавливаться на рифмах, которые можно смело назвать нерифмами: сжалься – кварце, лета – ведать, вёсны – поздних, юг – войну и тому подобные. Чтобы создавать такие «рифмы», большого труда и отточенности поэтического слуха не требуется – бери первые попавшиеся слова, приблизительно они как-то в любом случае совпадут. При этом стихотворение читается почти как верлибр. Но для верлибра здесь многовато так называемой воды – различных неточностей и слов ради слов, а не ради смысла. Например, строчка «Пусть осядет печаль стрекозой, запечатанной в кварце» – здесь сразу два взаимоисключающих образа. Потому что или осядет стрекозой (куда-то на дно), или запечатается стрекозой в кварце (то есть внутри). Это разные действия, разные картинки. К тому же этот переусложнённый образ продолжается дальше: осядет («куда?) – «На песчаное дно онемевшей изнанки от горестных ран». Вряд ли кто-то сможет себе представить песчаное дно онемевшей изнанки. И вообще – просто дно изнанки, даже не песчаное и не онемевшей от горестных ран. Авторы, когда создают подобные каскады сравнений, должны очень чётко представлять себе то, о чём говорят. Видеть это перед собой, выпукло сопоставляя – изнанку, дно, стрекозу, кварц, раны, печаль… И тогда не будет таких тяжёлых нагромождений, в которых читателю не сориентироваться и из которых буквально не выплыть. К сожалению, всё стихотворение наполнено подобными перегибами и излишествами. Вот ещё одна подобная конструкция: «Пусть развеется маковым маревом знойного лета // Эпизод всех начал и концов вне стеснённых границ тишиной» – ну здесь тоже не пробраться к смыслу, что это за эпизод «всех начал и концов», да ещё и «вне стеснённых границ»! И чем тут служит слово «тишиной»? В смысле, это границы стеснены тишиной? Или эпизод вне границ тишины находится? Но тогда нужен другой падеж. В общем, читателю придётся поломать голову. Хотя даже и поломав голову трудно определиться – потому что автор, скорее всего, сам точно не знает ответов на эти вопросы. Просто он плывёт по волнам воображения, не слишком задумываясь о последствиях, об общей картине. А вот последняя строфа хороша – здесь сила чувства помогла автору заострить смыслы и прояснить эмоции:

Я себя не нашла. Я себя потеряла в разлуке.
Закатилась игрушечным солнцем за тёмный валун жизнь моя.
Будь мне другом, славянский колдун, грусть-тоску убаюкай,
На земную судьбу, если в силах твоих повлиять, повлияй.

Вот всё остальное бы так ювелирно сделать, могла бы получиться сильная вещь!

Очень яркое, изящно написанное стихотворение Ольги Альтовской «Намедни медный плыл закат» – оно переливается разными гранями смыслов, играет, завораживает. Но есть в нём несколько моментов, которые внезапно меняют траекторию мысли, уводят от основного нерва и размывают концентрацию напряжения. Например, вначале идёт нагнетание – закат, плавящий дали, пьянящий и тревожный и даже краеугольный – то есть крайне важный, основополагающий, магистральный в судьбе. И вдруг тут же, следом, этот же самый закат «Висел, ниспосланный судьбой, деталью быта». Как – всего лишь деталью быта? Происходит а) обесценивание образа; б) недоверие ко всему тексту: а не были ли предыдущие метафоры только красивостями, не несущими действительных смыслов, если автор так легко перескакивает с одного на другое, с плоскости на плоскость, с одной системы ценностей – в другую? И дальше почему-то уже не верится (или верится не безоговорочно!) в «небеса у ног» и «магниты». Тем более что возникает и ещё одно неточное (читай: фальшивое!) слово – «надрывно»:

В одно – и золото, и медь. Всего довольно.
Вдвоём идти и жить как петь – надрывно, больно…

Почему счастливые, встретившие друг друга люди должны петь надрывно – то есть с натугой, тяжело, болезненно? Не эффектное ли это преувеличение, не авторский ли перегиб? «Больно» – согласна, больно может быть, ведь жизнь – она подкидывает разные песни. Но «надрывно» – это не о любви, это вообще не отсюда. И вот так одним словом можно разрушить созданное и возведённое до этого вроде бы безупречное, гармоничное стихотворение.

В произведении Юрия Дымова «Смерти нет! Быть воином – жить вечно!», к которому автор взял эпиграфом строчки из моего стихотворения, вроде бы есть сила чувства и внятный сюжет. Но чего-то не хватает, и это «что-то», прежде всего, – необычный поворот событий или особенный взгляд на происходящее. Текст небольшой, а в таких коротких стихах вообще очень важно каждое слово, каждый образ – всё видно на просвет. Ждёшь того, что будет отличать эти стихи от других, выделять из тысячи подобных – но ничего сверх заявленного не находишь. По сути, стихотворение представляет собой констатацию гибели молодого бойца. Но того, что сделало бы эту констатацию художественным произведением, как раз и недостаёт. Особенно сейчас, когда так много авторов пишут на эту тему – о войне, о смерти, об уходе молодых душ в вечность, – важно искать свои краски, свои собственные нотки, своё отношение к происходящему, чтоб не повторяться, не множить отряды безликих стихов. На одной теме невозможно проехать, она не вытаскивает – необходимы ещё какие-то составляющие, которые сделают стихотворение интересным читателю, расскажут о войне так, как никто прежде этого не сделал. Это очень и очень непросто, причём в любой тематической нише – чтобы сказать новое слово, нужно обладать и талантом, и мастерством, и остротой восприятия, и начитанностью, и кругозором… И нужно учиться использовать площадь стихотворения максимально плотно – а здесь две первых строфы (аж две строфы из трёх!) посвящены практически одному и тому же, только чуть разными словами. В таких малых объёмах это вообще недопустимо – текст должен быть сжатым, как пружина, никаких повторов и растяжек. И, кстати, как это – целить под бронежилет? Под бронежилет можно попытаться ударить ножом, но целиться издалека «под бронежилет» нереально. Может, рядом с ним, около него? Иногда маленькая неточность выдаёт авторскую некомпетентность или невнимательность, что в стихах крайне нежелательно, а в таких тематических пластах, где знание предмета просто необходимо для чистоты и точности образа, – и вовсе непростительно.

В стихотворении «Прими сомненья» Наталья Куковской о неизбежности нашего финала, к сожалению, отсутствует финал – уж простите за каламбур! Вернее, он есть – но он не финал, он – пессимистическая констатация, безотрадная расписка в фатальности вечной смерти. Не хотелось бы так думать и так чувствовать! И мне как читателю такое стихотворение не приносит света и надежды, а ведь это очень важно – нести читателю свет. Как бы трагически ни был закручен сюжет, где-то в конце обязательно должен брезжить огонёчек надежды, иначе в чём они, художественные задачи автора, написавшего о том, что «невыносимо жить, печалясь», но не давшего никакого пространства для выхода из тупика, никакого шанса на спасение? Неужели авторы только лишь делятся своими сиюминутными чувствами с читателем, нисколько не заботясь о том, какой след оставляют в душах своими настроениями и мыслями? Если автор своими стихами обращается к Богу и ждёт от него ответов, сам при этом не разобравшись в своей душе, погрязнув в метаниях и безверии, то, наверное, не стоит выплёскивать всё это на головы читателей, не стоит сеять зёрна сомнений и уныния. Поэзия должна выводить людей к свету – так считали наши классики, и в этом я сама абсолютно убеждена.

Что можно сказать о стихотворении Елены Юшкевич «Постфактум»? Читается с интересом, написано в современной манере, без знаков препинания и заглавных букв. Есть настроение, есть попытка художественного анализа действительности, попытка докопаться до чего-то важного. Но, мне кажется, автор перемудрила – слишком много всего разного присутствует и не уживается в этих стихах, слишком накручены в соседстве различные идиомы (горе луковое, колесо сансары), ассоциативные ряды, эпитеты, – но они не создают цельной картины, а сталкиваются и даже враждуют друг с другом. И читатель частенько остаётся в недоумении. Вот у сансары крутя колесо, кто «моет всё» – бессонница или служба? А «всё» – это что? А как бессонница может спать или не спать? А седина в золотых куполах и «перья вялые» – это про что? Или тут всё даётся автором на откуп читателю – что представит себе, то и правда? Мне здесь только последняя часть кажется действительно точной и выраженной отчётливо:

я в обители висну
сотовой,
SD-картами
память встроена.
инфой кормят
меня на убой –
как постфактум
остаться
собой?

Если бы ещё лучше срифмовать две первые строчки (вместо «сотовой – встроена»), вообще было бы уже о чём говорить. Здесь автору хорошо бы выверить каждый образ, отобрать каждый эпитет, проверить каждый ход, чтобы не было просто напущенного тумана и тени, наведённой на плетень – и тогда выйдет нечто стоящее. Уверена.

Серьёзное, почти эпическое произведение, по форме близкое к народной поэзии – у Валентины Белевской, стихотворение «Сага о моей бабушке». Но в нём есть досадные неувязки и неточности. Помимо того, что стихотворение, к сожалению, лишено образности, написано на уровне бытовой зарисовки, сразу бросается в глаза обилие глаголов (хотя подлинная народная поэзия при всей её простоте как раз очень образная, метафоричная!). Сама по себе глагольная рифма не запрещена, и её можно очень изящно использовать и вводить в тексты. Много и здорово о глагольной рифме, в её защиту, писал Маршак, и я тоже не являюсь её противником. Но надо понимать, что она бывает разной. Однокоренная или рифма действий, являющихся синонимами-антонимами, выглядит и звучит слабо (лежал – сбежал (антонимы), качала – изучала). И помимо этого, здесь много глаголов в рифмующихся парах, что тоже обедняет текст: изучала, качала, была, лежал, сбежал, пролетели, покажи, умирают, качала (вторично), снится, спрячу… Действие, перечисление событий есть, а образов, сравнений, ярких эпитетов – нет совсем. Тот момент как раз, когда мы понимаем, чем художественное полотно отличается от фотографии.

Во многом можно было бы иначе сделать и само построение текста. Например, его композиция кажется весьма случайной, непродуманной. Вот смотрите: на описание пса внезапно уходит пять строк, что очень переудлиняет действие – достаточно было бы строки-двух для общей картины. Причём непонятно, почему оно идёт после подстригания «когтей» курам, как они связаны. Также непонятно, почему именно момент с подстриганием когтей у кур выбран для описания в стихотворении. В стихотворении не должно быть ничего случайного, всё должно работать на общий замысел! Возможно, это врезалось в память ребёнку, но об этом – ни слова в тексте. В поэзии личное, частное хорошо бы стараться переводить в общезначимое, делать близким каждому.

В тексте также много неточного согласования, каких-то недочётов по форме. Например, «Пела песенки, качала» – что качала, кого качала? Читатель сам должен догадаться, что речь идёт о ребёнке, о колыбели, хотя хорошо бы это разместить в самом тексте. То есть какие-то важные моменты в конструкции отсутствуют, «не поместились» в стих, а другие вдруг растягивают сюжет, занимают неоправданно много места.

Или вот две строчки: «Всё – за чистую монету, / Не усматривая лжи». Здесь как раз глагола не хватает («Всё принимая за чистую монету»). И где «не усматривая», в чём именно? Тут просится уточнение «ни в чём не усматривая». Оно не поместилось в короткую строку, но это, если честно, проблема автора – не читателя. Автор должен найти такое построение слов, чтобы вся смысловая цепочка дошла до читателя. Вообще эти две строки без глагола сильно провисают по смыслу. Дальше – «Покажи Врата у рая». Почему «у рая», а не просто «врата рая»? Потому что размер не позволил правильно написать, скорее всего. Или фраза «Ты же мне – с подходом чутким: / Боженька хранит таких…» Здесь не очень понятно, хранит таких, как бабушка, или это бабушка говорила героине.

К сожалению, при общей многословности текста в нём немало недосказанности, невнятных моментов. Автору как бы всё, о чём не сказано, известно, но читатель-то не знает всех исходных жизни, всех перипетий его судьбы! А если ему непонятно, он быстро теряет интерес.

Ну и несмотря на то что тема яркая (воспоминание о бабушке, рассказ о непростых детских годах), в конце не хватило какого-то интересного обобщения, вывода, оригинального хода. Использованы довольно-таки расхожие выражения «жизнь как миг», «память зыбка» – это вполне уже устойчивые понятия, повторённые для читателя и не несущие ничего нового. В конце же – слова о том, что героиня видит во снах свою самую любимую бабушку. Но, собственно, об этом же – и всё стихотворение. Хотелось бы чего-то неожиданного, подытоживающего, чего-то усиливающего воздействие в конце, чтобы читатель действительно обратил внимание на эту жизненную историю, что-то почувствовал не только благодаря сюжету, но и благодаря художественному мастерству автора. Но этого, увы, не происходит. Хотя уверена, автор может написать сильнее – сократить, сжать и сделать текст гораздо выразительнее.

Очень хорошее в целом стихотворение у Ольги Кокаревой (Качаловой) «Предыстория» – тоже о семье, об истории рода, стихотворение гордое, образное, яркое. Не попало оно в призёры по двум, как мне видится, основным причинам: во-первых, здесь слишком длинная сноска, которая уводит от самого текста – что для конкурсного произведения нежелательно: стихи, отправляемые на конкурс, уместнее делать более ёмкими, чтобы жюри сразу могло их воспринимать, без дополнительных подпорок в виде сносок, пояснений, долгих эпиграфов и пр. А во-вторых, в тексте есть недоработки, которые снижают его уровень. Например, неточная строчка «Раскулаченный дед, волю к жизни пронёсший по минным полям» – скорее, не по полям пронёсший, а через минные поля либо сквозь поля. Далее – выражение «корысти своей не ища»: корысть – это не выгода, это стремление к выгоде, и поэтому слово «своей» здесь совершенно лишнее. И потом – рифмы! Очень неотчётливые и размытые, что для такой длинной строки вообще смерть: «таща – не ища» (два однотипных деепричастия!), «крестьян – полям», «небо – Победу», ну и вишенка на торте: «надрыве – не доучили». Стихотворение из-за этого выглядит неряшливо, кажется недописанным, сделанным наспех. А ведь какие сочные образы: «питая свои трудодни»; «бурлаками истории лямку таща»; «высевали наш день»! Стоит доработать – главное, не лениться, потому что все задатки у автора есть!

«Молитва матери» Галины Горелой – из разряда тематически верных произведений, острых и актуальных, на первый взгляд. Почему только на первый? Потому что на второй взгляд, профессиональный, – это стихотворение целиком составлено на основе уже сложившихся клише. И ситуация не нова и неоднократно описана в песнях, стихах и прозе, и сам сюжет и его развитие – ожидаемы, и художественные средства лишены свежести. Это главный недостаток текста – его шаблонность, трафаретность. Ещё раз, говоря прежде всего о гражданской лирике, повторю: одной темы мало, ничтожно мало для создания подлинно художественного произведения! Авторам, возможно, кажется, что если они берутся за тему войны, то это само по себе уже пропуск в большую литературу – но это далеко не так! Это касается и любых других сложных сюжетов, затрагивающих как человеческие судьбы, так и историю страны, – они не спасут, если не будут найдены уникальные сюжетные повороты, не будет выстроена необходимая композиция, не будет создан собственный, насыщенный и отвечающий теме язык. Я здесь чётко вижу параллель с «Сагой…» Валентины Белевской – отсутствие образного языка, построение, основанное на линейном описании событий, структурная непродуманность, вторичность и предсказуемость многих ходов и выражений значительно снижают уровень текста. Даже самый напряжённый и драматичный сюжет не вытащит такие провалы изобразительных средств. Нужно обязательно наращивать образную и художественную составляющую, учиться писать более сжато и ёмко. Плюс – опять-таки слабоватая форма: глагольные, банальные или невыразительные рифмы (войну – своему, рядом – супостатом, мама – прямо, гадов – не надо, задержала – помогала), смещения ударений в хорее («И́ был ранен», «Как деды́ и прадеды», «Богоматерь при́няла удар» и т.д.) Всё это не добавляет тексту высоты, увы.

Стихотворение «Будем жить!» Николая Лунёва – своеобразный вариант частушки, её расширенная версия. Написано лихо, с настроением – но проблемы текста те же: техническая сторона прихрамывает, а иногда и хромает на обе ноги. Рифмы «дороги – гармони», «журавли – зари» даже для народных стихов никакие, «лютует – забудет» тоже весьма условно можно назвать рифмой. А ведь именно рифмы скрепляют поэтическое пространство, держат его, выстраивают, организуют, обогащают! И опять-таки есть нарушения ритмики, её ударной стороны – а для хорея это всегда нежелательные смещения с сильной доли – на слабую и наоборот: «А́ то сел бы возле печки» (что за «Ато» такой загадочный, который сел бы возле печки?); «Жа́ль, не́т дедовской гармони» (неуместный для частушки спондей). Не катит и усечённая форма выражения «вряд ли»: «Вряд кто прошлое забудет» – потому что чётко звучит «В ряд кто прошлое забудет». А что там за ряд такой, поди догадайся… В общем, совет от меня самый что ни на есть простой: тщательне́е надо со словом работать – и всё у вас обязательно получится!

Очень симпатичная попытка любовной лирики – стихотворение «Мне станут сниться» Александра Себежанина. Почему я говорю «попытка»? Ну потому что опять-таки есть что в тексте доработать – и хорошенько доработать, чтобы он зазвучал. Несколько слабых мест: звуковые неточности и провалы, например – «За сосен кроны улетел». Что это за «засосен» такой жутковатый, а? А вот это – «И грач-грабитель спозаранку»: это какой-такой «играч-грабитель» ещё? Всем авторам: обязательно прислушивайтесь к звучанию слов, старайтесь их произносить, ищите их сочетаемости друг с другом, ведь это не менее важно, чем смысл и ритм! Ещё один неудачный момент – сбой размера во второй строфе. В первой строфе автор всегда заявляет форму, которая должна выдерживаться до конца стихотворения (если нет иной художественной задачи!). Здесь же в первой строфе укороченные чётные строчки, а вот дальше начинаются равнозначные строчки в размере четырёхстопного ямба. Это очень портит общее впечатление. Есть и смысловые нелепости, например «Своею жизнью угощая, // Ты позовёшь меня зайти». Ну даже если принять во внимание авторскую иронию, невозможно представить, что один влюблённый другого угощает собственной жизнью. Это натяжка, вызывающая самые неуместные ассоциации! Ну и, конечно, «ночи – горше» не лучший вариант рифмы, тем более если учесть, что остальные концевые созвучия в тексте вполне на уровне.

Стихотворение Ольги Шошиной «Где руки мамины целую» имеет немало достоинств – оно лирично, искренне, образно. Но главный недостаток – длинноты, общая растянутость, отсутствие плотности письма (много лишних и случайных слов). «Мы Родине душой своей верны» – здесь уточнение «своей» не нужно, оно только запутывает читателя: Родине своей или своей душой всё-таки? А чьей же ещё можно душой быть верным, как только не своей? Рифма со словом «судьбой» встречается дважды, и обе – слабые: «тишиной – судьбой» и «вековой – судьбой». «Мглы – Земли» тоже не ахти какая рифма. «Тиши – любви» – вообще не рифма. Не знаю, где бы вывесить таблицу запрещённых рифм? Ну не звучат, не являются рифмами «тиши – любви», «жемчугах – тонах» и т.д.! Ну не созвучны друг другу сонорные, шипящие и фрикативные согласные звуки, даже если в слоге гласная одна и та же! Настраивайте свой слух, проговаривайте то, что пишете! И опять-таки сбой размера в самом конце – неожиданно автор переворачивает схему порядка строк в последней строфе, и всё впечатление от стихотворения рушится, как карточный домик! Что стоило поднажать, потрудиться, чтобы сохранить размер? Ну, к примеру, так:

И повторю, как заповедь святую,
Когда вдруг спросят: «Где твой отчий дом?» –
«Дом там, где руки мамины целую,
Там, где душа моя – в краю родном!»

Насколько ярче получился бы финал! На самом деле все необходимые здесь правки – несложные, небольшие, а стихотворение уже совершенно иначе бы воспринималось!

«Малой родины благодать» Вячеслава Отшельника – гражданская лирика с оттенками имажинизма. То есть такое художественное видение, когда образ, метафора воспринимается и утверждается как самоцель и самоценность. Конечно, можно сказать, что современная поэзия, равно как и современная мода, и искусство в целом, переживает самый что ни на есть пик смешения стилей – ибо постмодерн сделал своё дело, и всё созданное и изобретённое доселе теперь возможно в разных пропорциях, вплоть до одновременного, миксового внедрения в ткань произведения, создавая невероятное жанровое и стилистическое разнообразие. Сплошная эклектика! И всё же эклектика эклектикой, но есть вещи, уже узаконенные определёнными авторами, ставшие их, если можно так выразиться, брендом. Например, есенинское «только синь сосёт глаза» или, есенинское же, – «Кленёночек маленький матке / Зелёное вымя сосёт». И, надо сказать, здесь это звучит нежно, с вызовом и щемящей душевностью одновременно. А выражение «В колыбели, как Божью милость, // Малой родины грудь сосать» звучит прямолинейно и грубовато. Оттенок чувства, эмоция, интонация очень важны в стихах. Очень!

И, честно говоря, несколько странно воспринимается вся эта авторская (или лирического героя всё же?) исповедь. Такое ощущение, что автор что-то недоговорил или не смог выразить. Или попытался скрыть. Вот, например, фраза «Повинюсь, не судите строго: //

Мне, друзья, вся Россия – мать!» В чём тут винится автор, за что его не должны строго судить друзья (видимо, читатели)? Выглядит очень противоречиво и лукаво: за то, видать, что он вроде бы открывает душу нараспашку и признаётся в любви к родине? Но тут же следом спохватывается и сообщает, что не удалось познать «малой родины благодать». Отчего же не удалось? Похоже, много обид у лирического героя накопилось и претензий к малой родине – невысказанных, но глубоко запрятанных. А ведь вроде не коснулись его «ни война, ни голод», да и людей хороших встречал, и семью создал, и внуки любимые есть. Но что-то точит изнутри – оттого, видать, что на этой малой родине «не всякой сестре – серёжки // И не всякому брату – дом. // Кому – вдоволь, кому – лишь крошки, // А кому – и могилы холм». Честно говоря, всегда удивляет такое отношение к Родине и всегда думаю: а там, за границей, в «счастливых и тёплых краях», неужели всегда и дом у всех, и достаток и счастье с горкой и только в России вечно чего-то не хватает? Мне кажется, что именно этот лукавый душок и остановил наших судей, заставил воздержаться от высоких оценок, хотя технически стихотворение вполне на уровне. Ну, разве что в одном месте отчего-то срифмовано «возможно – нужно» – но это уже так, мелочи…

Вот неплохое стихотворение Александра Осина «Усталый дремлет сад» – без декларативности, с мягкой интонацией, задушевное. Это – плюсы. Но опять-таки недотянута форма, проваливаются рифмы (то перекрёстная рифмовка, то холостая, а то и вовсе непонятно какая), есть непроговорённость, неточность выражения мыслей – например, такая фраза: «Виток замкнул кольцо // Движенья по спирали» Тут голову сломаешь, пытаясь понять, где у движенья кольцо с витком… Или – неловкая инверсия: «А за окном костёр // Горит преображенья». Получается, что «горит преображенья», а слово «костёр» уже ушло, не работает на образ. А как можно деться в веси («Куда ушла весна, // В какие делась веси?»)? В веси – это в село, в деревню, или «везде» – так почему же весна девается именно в веси? Да и в выражении «Ведь здесь и я, и ты, // Всего скорее, странник» точнее было бы сказать «странники» – ну если «и я, и ты», то, значит, нужно множественное число? А кто это «она», что «найдёт свою дорогу»? Жизнь? Та, что «стекает в океаны»? Или ещё что-то автор имеет в виду? Много в тексте, к сожалению, вот таких расплывчатых формулировок и оплошностей, затрудняющих понимание и уводящих читателя от сути.

А ещё с первой же строки стихотворение отсылает к культовой песне 70-х годов прошлого столетия «Куда уходит детство» («Куда уходит детство, // В какие города…») – похожие вопросы ставятся, похожими средствами выразительности пользуется автор…

Ещё один пример «растекания мыслью по древу» – стихотворение «Дар Бытия» автора Zlatovlasa. Какие-то из созданных двустиший-сентенций можно было бы оставить – и, глядишь, получилось бы цельное произведение. Но всё вместе – это очень много разного намешанного и несочетаемого. Когда этих сентенций так много, смысл выхолащивается, и стихи превращаются в речё вки:

˂…˃ Мы славим каждый новый вдох,
Нас бережёт великий Бог.
Пусть радость льётся через край,
В душе твоей наступит май.
Любовь – основа всех основ,
Она важнее всяких слов.
Судьба ведёт нас за порог,
Где много сказочных дорог. ˂…˃

Подобным образом можно рифмовать очень долго! И все эти духоподъёмные лозунги – не что иное, как весьма избитый и стандартный набор нравоучений и призывов, не несущий существенной новизны и открытий для читателя. Такая вот мантра-заклинание, основанная на том, что всем и так хорошо известно. В целом – крайне многословно, да ещё и с повторами, с пережёвыванием одного и того же в разных вариациях. Плюс – неточности вроде «Чтоб сердце розами цвело» (это как?) или «Лишь капли утренней воды» (это что имеется в виду – умывание или роса?). К тому же несколько раз сбивается размер: «Тот живительный покой, // Что обретаем мы с тобой» (пропущен слог), «Иди вперёд, не зная преград, // Тебе здесь каждый будет рад» (наоборот, лишний слог). В общем, текст как упражнение можно принять, но как художественное произведение он пока не состоялся.

Стихотворение Лидии Антоновой «Свет России» как раз написано довольно крепко, и сила чувства в нём впечатляет, и авторская позиция радует. Но самый главный его недостаток – декларативность. То есть сама подача темы такая – лозунговая, несколько поверхностная, схематичная, а это сразу снижает художественный уровень стихов:

˂…˃ И снова Русь – на поле брани.
Европы зло, но русский парень
Свою страну хранит.
Он бьёт врага за друга, брата,
Что с поля не пришли обратно…
Поклон вам, славные солдаты!
Россия победит! ˂…˃

И, кстати, форма тут же мстит – появляются лишние слова, пробалтывания, не хватает точности мысли. Например, «Россия, ты на всей планете // Всегда несёшь свой подвиг света» – тут аж три слова, без которых легко можно было бы обойтись: «всей», «всегда» и «свой». Это, в общем-то, слова-паразиты, вставляемые для ритма или когда автор не находит точных эпитетов. Если их много, стихотворение теряет силу. И вроде все чувства и слова правильные, искренние, а в цель не бьют – потому что в этой пафосности не хватает глубины и авторской индивидуальности. Общих фраз много – а личного авторского взгляда, живой, точной картинки нет.

Схожие недочёты имеет и стихотворение «В День Победы» Галины Новиковой – оно тоже длинновато, описательно, с техническими недочётами. Например, «Какие мысли были в те мгновенья // Перед солдатом из другой войны?» – почему мысли «перед солдатом»? Или вот такой повтор: «В той, прошлой жизни, что прошла давно» – лучше было бы сказать «В той жизни, что закончилась давно». Или «Дай Бог, чтоб парень шёл за правдой в ногу» – ну не «за правдой в ногу», а «с правдой в ногу»! А почему без дедов не было бы вечности? Тут как-то сомнительно это слово в перечислении, хотя в целом строфа очень неплохая. Ещё много лишних уточнений – например, о том, что медаль находится на груди или что солнце греет всех лучами. Это такие плеоназмы, в общем-то, засоряющие текст. Нужно стремиться наоборот отжимать, концентрировать мысль и образ, а не искусственно их расширять и дублировать.

И наконец стихотворение Лидии Тихоненко «У памятника А.С. Пушкину», которое оказалось на последнем месте в нашей таблице – здесь собраны все уже перечисленные недостатки, главные из которых – многословие и неточности выражения мыслей, неверные согласования, ошибки в использовании терминов и слов. «Из прошедших давних лет» – это типичный пример плеоназма, поскольку «давний» и «прошедший» практически синонимы. Не нужно дублировать понятия, лучше искать новые краски! Нельзя сказать и «от строк души не чает» – есть выражение «души в чём-то не чает», но не от чего-то. «Век скоростей года шлифует» – кто тут кого шлифует и почему, трудно разобраться, век – года или года – век… Век – это, собственно, и есть года, собранные вместе или выстроенные по порядку. «Мир прошлый – нашему предтеча…» – тоже неточно, лучше сказать, предтеча чего: «Мир прошлый – нашего предтеча». Ну и, конечно, выражение, что Пушкин «Венец бессмертной русской Лиры», довольно-таки косноязычно. Лира – символ вдохновения, а Пушкин, выходит, – её венец? Очень мудрёно)) Авторский порыв здесь искренен и чист, и дань воздать Пушкину хочется – и нужно! – но подходить к таким стихам стоит с большей аккуратностью и придирчивостью к себе прежде всего.

Дорогие друзья мои, стихотворцы! Вы все достойны занять призовые места в наших конкурсах, если проявите больше строгости к самим себе, потратите больше усилий на работу над каждой фразой, каждой строчкой. А поскольку во многих ваших произведениях были проблемы с рифмами, я поняла, что не все из вас относятся к рифмованию с должной тщательностью и серьёзностью. И мне хочется дать в конце материала моё стихотворение «Рифмы» – лучше, чем стихами, я всё равно не скажу, как мне видится эта поэтическая составляющая, как я сама к ней отношусь. Может быть, это и вас наведёт на новые размышления и что-то изменит в вашем отношении к творчеству. Буду этому только рада.

РИФМЫ

Ведь это всего лишь какие-то рифмы,
А вовсе не айсберги, вовсе не рифы,
Что надо в пути обойти.
Какие-то рифмы – не бури, не грозы,
Не копья валькирий, не злые прогнозы,
Не пагуба, как ни крути.

Какие-то рифмы – не хобот торнадо,
Так что ж вместо лада – все уровни ада,
Снедающего изнутри?
Какие-то рифмы, так что за мученье
Искать их согласья, желать их свеченья
И дух истязать до зари?

А всё-таки рифмы – и бури, и рифы,
И пагуба, и двуединые грифы,
И брошенный в море сосуд.
А всё-таки рифмы – и суть, и служенье,
И самопознанье до самосожженья,
И вечный твой, Страшный твой суд.

Спасибо вам за то, что вы с нами – и до новых конкурсов!

Ваша
Валерия САЛТАНОВА.