В НУЖНОЕ РУСЛО
Мастер-класс по следам конкурса «Земляне»
Дорогие друзья, после окончания нашего конкурса «Земляне» мне поступили сообщения от участников, не попавших в призёры, с просьбами написать расширенный обзор с разбором и их произведений. И я их понимаю – тем, чьи стихи не заняли призовых мест, хочется понять, в чём их недочёты, ошибки, слабые места. Откликаясь на эти письма, я решила сделать подробный разбор оставшихся произведений, для того чтобы помочь авторам разобраться в каких-то сложных моментах и, возможно, впредь не допускать определённых погрешностей – тем более что есть ошибки, если можно так выразиться, «групповые», присущие одновременно большому количеству начинающих стихотворцев. Особенно много допускают огрехов те авторы, у которых нет возможности посещать литературные объединения и нет литературного наставника, который бы сразу отметил шероховатости и направил творчество автора в нужное русло.
Так как наш проект – учебный и мы как его создатели заинтересованы в повышении авторами своего мастерства, я, будучи главным редактором конкурсной площадки, готова поддерживать авторов в их стремлении улучшать качество стихов и готова проводить небольшие мастер-классы для наших конкурсантов с конструктивными разборами, а чтобы не быть голословной – ещё и снабжать их примерами и разъяснениями.
Итак, начнём. Очень неплохое стихотворение у Андрея Кировского – «Возвращайся». В нём есть сила, есть стержень, есть эмоция. Разве что оформление не даёт ему шанса быть услышанным и понятым всеми – отсутствие знаков препинания лишает текст правильной интонационной наполненности, что затрудняет читательское восприятие. Да, иногда такой внепунктуационный поток бывает уместен, но это хорошо далеко не для каждого текста. Чаще всего это только запутывает читателя – а ещё даёт автору возможность скрыть какие-то недочёты и непрописанные моменты. Потому что читателю уже не до тонкостей – он пытается мысленно организовать текст, чтобы продраться сквозь отсутствие запятых к смыслу, и уже не замечает никаких языковых нюансов.
Если же переписать текст по всем правилам русского языка, получится более внятная конструкция:
Растекается мутным потоком глазурь
по фарфору холодной планеты.
Жду художницу, что нарисует июль
на основе бесцветных рассветов.
Это было не раз,
это будет не раз –
то прощанья, то новые встречи.
Растворяюсь в морозном февральском сейчас…
(Скоро оттепель – станет полегче!)
Скоро ты прилетишь из чужих облаков
и, собой освежая палитру,
будешь мне говорить про шумерских богов.
Я в душе прочитаю молитву.
И в финале зимы сохраняется шанс
на моё разноцветное счастье…
Это было не раз,
это будет не раз:
возвращайся, всегда возвращайся!
Вот теперь видно, что здесь есть несколько слабоватых рифм – «облаков – богов» (ну не рифмуются парные звонкие и глухие согласные, друзья, как бы вы их друг к другу ни притягивали!), «встречи – полегче». Согласитесь, рифмы весьма приблизительные! Это не ошибка, но читательский слух (как и сама силлабо-тоника) тяготеет к более сильным концевым доминантам, и ничего с этим не поделаешь.
И есть ещё момент: несколько строк как бы провисает, потому что они не очень связаны с остальным внутренним действием. Например, строка «Скоро оттепель – станет полегче» – он словно сама по себе, к ней нет синтаксической (дав и сюжетной!) подводки. Как решить проблему? Как вариант – заключить строку в скобки, сделать её как бы вводной. Ещё вариант – включение строки в предыдущее или последующее предложение для облегчения фразировки:
Растворяясь в морозном февральском сейчас,
верю свято, что оттепель лечит!..
Или:
Растворяясь в морозном февральском сейчас,
верю: оттепель ляжет на плечи!..
Скоро ты прилетишь из чужих облаков
и, собой освежая палитру /…/
Такая же словно вырванная из контекста строка – и «Я в душе прочитаю молитву». Она сама по себе – ни из чего не вытекает и не имеет продолжения. Здесь тоже можно немного изменить согласование и фразировку, чтобы не рвалась логическая цепочка повествования. Например:
Скоро ты прилетишь из чужих облаков
и, собой освежая палитру,
будешь мне говорить про шумерских богов,
я ж шептать не устану молитву.
И в финале зимы сохраняется шанс
на моё разноцветное счастье…
Или:
Скоро ты прилетишь из чужих облаков
и, собой освежая палитру,
будешь мне говорить про шумерских богов…
Я ж шептать не устану молитву,
чтоб в финале зимы обнаружился шанс
на моё разноцветное счастье…
Здесь нужно оговориться: такое «провисание», некая синтаксическая разрозненность текста могут быть специально избраны автором в качестве художественного приёма для достижения определённого эмоционального или семантического эффекта. Например, в стихотворении Блока «Чёрный ворон в сумраке снежном»:
Чёрный ворон в сумраке снежном,
Чёрный бархат на смуглых плечах.
Томный голос пением нежным
Мне поёт о южных ночах…
/…/ Снежный ветер, твоё дыханье,
Опьянённые губы мои…
Валентина, звезда, мечтанье!
Как поют твои соловьи…
Здесь отдельные перечисления придают тексту порывистости, передают горячность чувств, и это намеренно сделано Блоком – надо сказать, сделано ювелирно, с большим изяществом. Если же подобное происходит от авторской неумелости, лучше поработать ещё и всё же добиться большей плавности согласования и логического порядка. Что касается моих вариантов, то это только приблизительные ходы в работе над словом – но если автор проявит терпение, включит интуицию и доработает все указанные места, стихотворение может получиться по-настоящему замечательным!
По поводу стихотворения Ольги Альтовской «Усну и проснусь» я уже частично писала в своём первом обзоре. Что можно добавить? В целом очень хорошее, по-настоящему талантливо написанное стихотворение – если бы не этот тяжёлый токсикоз природы, который уводит текст в ненужное русло физиологии (да и для инопланетян, боюсь, неподъёмна будет метафора!). А можно ведь этого избежать и найти другие краски – например, как вариант:
Там – нега земли под живым небосводом,
За летним полётом стрекоз –
Природы предзимней волшба год за годом
И осени метаморфоз.
Есть и ещё один момент: в строчку «Они – необычно-приветливо милы» вкрался плеоназм, то есть смысловой повтор. Ведь «приветливы» и «милы» в принципе очень близкие по смыслу слова. И лучше оставить что-то одно – предположим: «Они – непривычно галантны и милы» или «Они фантастически кротки и милы».
А вот последние строки («Там чудо: рождение в каждом мгновенье // И в каждом мгновенье – уход») – это истинный шедевр: прекрасный афоризм!
В очень симпатичном стихотворении Юлии Рей «Есть ли жизнь на Марсе?» – два главных недостатка: неуместное чередование способов рифмовки и местами провальные рифмы. «Миры – корабли», «скалы – красных», «тиха – нас», «бездны – надежды», «тоска – сна» рифмами можно назвать весьма условно. Да и «заливы – переливы» – бедная однокоренная рифма, лишённая объёма. Разве что в последней строфе рифма звучит так, как ей и положено.
И со способом рифмовки лучше сразу определиться и придерживаться какого-то одного – здесь же мы наблюдаем два: перекрёстная (первая и четвёртая строфы) и опоясывающая (вторая и третья строфы) рифмы. Стихотворение – это единый организм, цельная кровеносная система, и слаженно функционировать этот организм будет только если он гармонично сложен, если все части на местах и форма соответствует замыслу, содержанию, общему плану и т.д. На это обязательно нужно авторам обращать внимание!
И ещё в строчке «Ей под стать и великая пустошь космической бездны» ниоткуда берётся это «и»: почему «и пустошь под стать»? А что ещё, кроме пустоши, под стать? То-то и оно, что больше нет ничего. Хорошо бы переформулировать – например, «Ей под стать вся великая пустошь космической бездны» или «Ей под стать пыль галактик и пустошь космической бездны».
В строчке «Тех, чей разум и облик не наш, не похожий на нас?» есть ненужный повтор: сначала «не наш», потом – «не похожий на нас». Это по сути одно и то же, и лучше расширить смысловое поле – например: «Тех, чей разум и облик совсем не походит на нас?»
Фраза «На планетах, что схожи с земной» неточна – лучше сказать «На планетах, что схожи с Землёй». Ведь планеты схожи с планетой Земля, а не с земной планетой))
А чтобы убрать однокоренную рифму, можно сделать вместо «Как звенят переливы» – «Так же звонки мотивы», и, кстати, само построение станет при этом чётче.
По смыслу, по настрою, по внутренней наполненности стихотворение получилось, однако все перечисленные моменты мешают читателю сполна насладиться его достоинствами. Автор сам не даёт читателю почувствовать всю красоту своего замысла! А если доработать – будет очень хороший текст.
Переставляем все строчки так, чтобы везде получилась опоясывающая рифма, и вот что пока получается – а автор может сделать иначе, по-своему, а может чем-то и воспользоваться:
Я смотрю из окна на далёкие звёзды-миры,
Представляю, как в вихре свились неземные пределы…
Мимо звёздных гигантов и карликов, красных и белых,
Из спиралей галактик чужие летят корабли.
Я смотрю, а в окно льётся ночь, так тиха в этот час –
Ей под стать пыль галактик и пустошь космической бездны.
Есть ли в ней жизнь другая и есть ли другие надежды
Тех, чей разум и облик совсем не походит на нас?
Угадаешь, где радость, где грусть, где чужая тоска?
Так ли нежен рассвет и трепещет ли море в заливах
На планетах, что схожи с Землёй? Так же звонки мотивы
Космо-струн, на которых играет фантазия сна?
Человек одинок – нам об этом газеты трубят –
Во Вселенной, среди суеты городской и в квартирах.
И зовёт проложить звёздный путь от Земли к Альтаиру
Там, вверху – ты прислушайся только! – небесный набат.
«Дорога» Елены» Бекасовой – очень поэтичное, возвышенное стихотворение, с хорошей образностью. Но не всегда. Например, «памяти вино» – образ слишком искусственный, притянутый, скорее всего, ради рифмы. Всегда лучше упростить, чем переусложнить и увести читателя от прямой дороги текста (особенно когда текст называется «Дорога»!). Можно сделать так: «Между грозовыми облаками // Звёздное пространство зажжено» или «Между грозовыми облаками // Зарево заката зажжено» (а может, и сожжено, на вкус автора!).
А что такое «пламенная черта», от которой отведёт «кто-то мудрый»? Скорее всего, имеется в виду какая-то опасная, возможно, роковая черта – но «пламенная» имеет совсем другой смысл, ближе к эмоциям.
Строчка «Охватить сумеешь эту ширь?» неверно сформулирована – несмотря на вопрос в конце она не вопросительная, а утвердительная. Чтобы она стала вопросительной, нужно добавить вопросительную частицу «ли», например: «Сможешь охватить ли эту ширь?»
Ещё один минус – одинаково звучащие рифмы в двух соседних строфах: «строго – порога» и «дорога – тревоги». Это сразу здорово обедняет звучание стихотворения, буквально оскопляет его звукопись. Нужно стараться избегать таких удвоений, если это не задуманный специально художественный ход. Можно изменить концевые слова в первой строфе:
Кто-то мудрый твёрдо и умело
Отведëт от роковой черты.
Звëзды-мысли лягут у предела –
Краешка небесной высоты.
А вот последняя строфа замечательная, и здесь ничего менять не нужно. И вот что получается:
Кто-то мудрый твёрдо и умело
Отведëт от роковой черты.
Звëзды-мысли лягут у предела –
Краешка небесной высоты.
В бесконечность широка дорога:
Сможешь охватить ли эту ширь?
Выходи из сумрачной тревоги.
Лунный блеск – янтарный кашемир –
Устилает небо под ногами –
Книгу, что заброшена давно.
Между грозовыми облаками
Зарево заката сожжено…
И пойдёшь бродить по белу свету…
Но не торопись – не вышел срок:
Не исхожена ещё планета
Тропами твоих заветных строк.
Стихотворение «Любовь земная» Веры Устенко звучит очень необычно, привлекает к себе внимание. И по форме оно очень крепко сделано – сложно вылепленные восьмистишия удачно передают сложные чувства героини.
Разве что можно было бы вторую строфу выровнять по ритму – укоротить по подобию всех остальных вторую и четвёртую строчки, например:
Берëзовая свадебная роща
Нас чествует на свой простой мотив,
Росинки счастья мне зрачки полощут,
Твои глаза средь тысяч различив,
Где светятся таинственные искры,
Окутывая пламенем меня –
И возникают трепетные игры
Сердец, исполненных любви огня.
А ещё, возможно, есть некоторый минус в лексике – она местами архаична, из-за чего не вписывается в современный контекст. «Пасть к ногам», «пред святостью», «жалует», «пенье лир», «чудо Божьей длани», «исполненных» – все эти формы несколько устаревшие, и, возможно, члены жюри отодвинули данное произведение вглубь таблицы именно по этой причине. Умение говорить языком момента, лексически находиться здесь и сейчас – тоже одно из важных качеств стихотворца. Хотя, повторюсь, стихотворение «Любовь земная» трогает душу и запоминается.
В стихотворении Екатерины Грушихиной «Дважды в реку не войти» очень ярко выбрана форма, в нём звонкие рифмы, хорошая ирония. Но есть и провальные моменты. Не буду возвращаться к теме физиологии (относительно поллюций на белье времён), но и в других местах над ним бы ещё поработать автору. Например, смущает предложение «То вусмерть зацелован фиолетом, // Живёхоньким идёшь и неотпетым, // Вынашивая планов громадьё». Каким-таким фиолетом зацелован герой? Скорее уж, ультрафиолетом – ибо мне неведомо, что такое отдельно взятый фиолет, который ещё и кого-то там зацеловывает! А как живой человек может быть неотпетым? Отпевают (и не отпевают!) уже неживых… Тут, конечно, автор явно перемудрила.
Также невнятна и строка «Ты сам себе и понтий, и пилат» – «Понтий» и «Пилат» две части одного имени, и нельзя их противопоставлять. Возможно, лучше будет так: «Ты сам себе и Ноцри, и Пилат» – или даже так, возьмём противопоставление из другой области: «Ты – и гипотеза, и постулат». Не нужно бояться искать образы и смыслы не только где-то рядом, но и совсем в других плоскостях и сферах.
А в трёх строчках «О, как же ты хотел отгородиться, // Заблюриться волшебною водицей, // Поддакивать заморскому айти!..» не выстроены глаголы по временам. «Отгородиться» и «заблюриться» – в прошедшем времени, «поддакивает» – в настоящем. Лучше всё привести к одному знаменателю или заменить один глагол на деепричастие – например: «О, как же ты хотел отгородиться, // Заблюриться волшебною водицей // И подпевать заморскому айти!..» или «О, как же ты хотел отгородиться, // Заблюриться волшебною водицей, // Поддакнув закордонному айти!..»
А вот в строке «И, выстроившись в очередь за щами» ничего криминального не вижу – как раз понятен образ, и рифма получается звучной. Но я бы сделала вместо «предавших» – «предательств», так и звук получается лучше, и смысл глубже: «А Родина предательств не прощает».
Если всё подтянуть, будет отличное стихотворение!
Людмиле Мехед в своём стихотворении «Осеннее» на самом деле удалось немало выразить, и главное, передать чувства многих людей сразу. Все устали от войны, все хотят мира, все мыслями – на передовой, с теми, кто защищает Россию. Хороший, правильный текст. Его минус – в предсказуемости и чрезмерной простоте, в которой, к сожалению, просматриваются вторичность и банальность. То есть где-то так уже говорилось, кто-то когда-то такое уже формулировал: «летит, танцуя, жёлтый лист», «клин журавлиный в небе тает», «приносит осень холода», «там взрывы землю сотрясают», «огни пожарищ» – и так далее. Ну, чуть иначе, но примерно так же и о том же – а когда текст что-то напоминает, когда он не несёт яркой новизны, он, безусловно, сильно проигрывает. Особенно в формате конкурса.
И, конечно, снижают художественную ценность текста глагольные рифмы («наряжает – тает», «сотрясают – спасают»). Сами по себе они не ошибка, но если их много или если они слишком простенькие, они, конечно, обедняют звучание поэтического произведения.
А ещё многовато повторов – на такой-то небольшой объём текста (всего четыре строфы). Слово «мужики» в разных вариациях – аж четыре раза! «Беда» – два раза, а ведь сколько есть синонимов у этого понятия! Строчки «Там гул снарядов и ракет» и «Там взрывы землю сотрясают» практически копируют друг друга. Смысловые и образные акценты стихотворения не должны буксовать – напротив, каждое слово должно добавлять новых красок стихотворению, а не дублировать предыдущие.
Ещё неточно выражена мысль в строчке «Но сердце жмёт опять от боли» – вернее, просторечно: жмёт от боли. Скорее, сжимается. Или «Но сердце вновь щемит от боли». Можно изменить всю строфу (сразу избавимся от «беды» и одних «мужиков»):
Но сердце вновь щемит от боли,
Приходит осень, холодна…
Как там бойцы в открытом поле?
Когда ж закончится война?
И вот так если прорабатывать каждую строфу, убирая шаблоны и штампы, подыскивая менее затёртые эпитеты и образы – то постепенно стихи начнут играть новыми оттенками и производить гораздо более сильное впечатление на читателей.
Какие недочёты в стихотворении Галины Бендюк «Над Сантьяго багровые всполохи»? В принципе нареканий мало – оно написано с чувством, а значит, достигает читательской души. Да и по форме всё неплохо. Можно только отметить невысокую образность – почти весь текст написан впрямую (отсюда и выражение «прямым текстом»). Хотя образы всё же есть: «дыханье гвоздик», «Стадион, словно улей, гудит», – но в целом посыл достаточно лобовой. Простоваты рифмы: «гудит – убит», «зарево – марево», «глядит – летит». Это снижает качество текста безусловно!
А ещё смущает строчка «в вязкой тьме не молчит тишина». Не молчит – то есть даже тишина не может молчать, так? Но лучше выразиться иначе, не столь витиевато, но более отчётливо – например, «в вязком мраке кричит тишина» или «в вязкой тьме вопиет тишина».
И автору стоит обратить внимание на сочетаемость слов, на звукопись. Есть очень тяжёлые, плохо произносимые строчки – такие, как «замирая, Восток прячет лик» или «и строчит пулемёт сталью в марево». Сплошные стыки и нагромождение согласных.
И, конечно, заголовок никуда не годится. Друзья, первая строчка стихотворения – это не заголовок! Заголовок не должен ничего дублировать, но, желательно, должен обобщать, собирать воедино все линии текста, а может быть, и дополнять или даже расшифровывать текст. Здесь бы подошло что-то вроде «Вспоминая Виктора Хара», или просто «Над Сантьяго», или «Убийство Виктора Хара».
Если проработать все эти «мелочи», художественная ценность текста в разы возрастёт.
По стихотворению Марины Ермаковой «Пришедшему после» могу сказать, что оно при всех его достоинствах несколько невнятно сформулировано. Приходится додумывать какие-то части логической цепочки, дотягивать смыслы за автора. При написании стихотворения просто необходимо внимательно смотреть: хорошо ли выражена мысль, дойдёт ли до читателя ваш замысел, доносите ли вы все нюансы эмоций и сюжета?
Ну вот что такое «отшумевшее быльё»? «Быльё» это устаревшее слово, обозначающее какую-то траву, и оно осталось как часть устойчивого выражения «Быльём поросло». Если использовать отдельно, то смысл теряется. А уж тем более непонятно, почему быльё отшумело. Я-то догадываюсь, конечно, что автор хотела сказать, но вышло корявенько.
А что значит «Сменим со временем даты»? Мы умрём и сменим даты? Или время пройдёт, и даты сместятся? Нечётко выражена мысль.
Далее две строки: «Что тебе капля в потоке дождя, // Если под зонтик ты спрятан?» То есть героиня стихотворения, поэтесса, сравнивает себя с каплей дождя, которую может не заметить спрятанный под зонт потомок? А зонт в данном случае что олицетворяет? Метафора не складывается.
А далее: как планета может быть длительностью («Эта планета для нас – для землян, –
Краткая длительность странствий»)? Мало того, эта длительность – ещё и краткая! Автор усложнила простую мысль, и получилось косноязычно. Не лучше ли было сказать: «Эта планета для нас – для землян, – Только обитель для странствий»? Или, может быть, так: «Эта планета для нас – для землян, – Лишь промежуток для странствий». Вообще есть над чем подумать, безусловно! Но ведь тем и интереснее – когда мысль вначале не поддаётся и не складывается строфа, нужно понимать, что где-то в эфире существует её идеальный вариант, и нужно только наше усилие, наша воля, напряжение всех сил, чтобы её найти, расслышать, распознать… Вот они, классические муки творчества! Но зато какая награда нам, когда искомое находится!))
А почему потомок обязательно должен упрекать героиню в постоянстве? Постоянство – не такое уж плохое качество.
А к чему это уточнение – «Нас, кому это позволят»? Что позволят – быть постоянными? Не изменять себе? А кому не позволят? Опять нечётко выраженная мысль. И так – по всему стихотворению. Похоже, автор сама не вполне отчётливо представила себе сюжет, идею. А читатель не будет так много думать над стихотворением, ему просто быстро наскучит – как говорится, читатель должен следовать за авторской мыслью, а не пытаться разгадать, что автор такого понаписал и зачем.
Неплохое стихотворение «Приснившееся» Эре Тиа – и ток внутренний есть, и сам замысел интересен, да и тема актуальная. Но есть и несколько моментов, тормозящих процесс читательского приятия.
Например, укороченная строчка «То ли лютик, а то ли мак» – об неё спотыкаешься из-за пропущенного слога плюс неудачное сращение «толи-лю». Далее – строка «Так наивно и просто так». Получается двусмысленность: «просто так» звучит как устойчивое выражение, означающее «бесцельно». А ведь автор имел в виду вовсе не это, он хотел сказать: так наивно и так просто. Но инверсия изменила смысл выражения, и строка обернулась бессмыслицей. А можно ведь сделать иначе – например, «Так наивно и дивно так» или «Так наивно и нежно так» – и т.д. и т.п.
Невнятно звучит и строка «Путь заросший с обрыва вёл»: пусть зарос с обрыва или-таки вёл с обрыва?
В строчке «Ещё виден был колорит» ударение смещается на первый слог – получается «Е́ще виден был колорит». «Колорит века боли» – тоже достаточно туманное и не совсем удачное выражение.
Последняя строфа – самая сильная. Но и здесь есть недоработка – этот стык местоимений «нас» и «мы», к тому же неловкое сочетание слов «с каждым помыслом нас». Тут, конечно, просится перефразирование – например, «Каждый шаг на Земле людей // Приближает к тем городам». Или: «С каждой порцией злых идей // Мы всё ближе к тем городам». Может, не порцией, а «С каждым выплеском злых идей». В общем, есть над чем голову поломать!
Ну и хочется обобщить для всех: друзья мои, «планет – камней» – это очень сомнительная рифма! Подтягивайте рифмы, тщательнее их прорабатывайте, ищите более точные, полные, глубокие звуковые сочетания!
А вот классика – стихотворение «Сосуды» Евгения Горленко. Две строфы. Философская лирика. Попытка дать определение любви. Зачётная попытка в целом, кстати! Просто когда мы пишем двустрофное философское стихотворение, надо понимать, что в нём всё видно насквозь, любая помарка, любая неточность, любая кривизна… Первое правило стихотворца: стихи, столь лаконичные по форме, должны быть написаны безупречно! Тут должно быть выверено каждое словосочетание, каждый ход мысли, каждый звук и призвук – иначе будет фонить, фальшивить, сбоить. И не спрячешься никуда – места нет, не разогнаться! И ещё опасность – выдать банальность. Ибо давать определение любви до нас пробовали тысячи других авторов, в России и далеко за её пределами. Поэтому надо быть очень осторожными с утверждениями вроде «Основа всех основ» или «Она – в дыханье, в росте и в полёте».
Но я как раз хочу сказать не о банальности – а об авторском нестандартном подходе, который тоже может таить в себе скрытую угрозу. В данном стихотворении, таком коротком, немало отступлений от привычных норм мышления и сочетаемости слов. Вот, например, сразу первая строка: «Она – тот свет, что в сердце тихо бьётся». Вроде всё правильно. Но если этот образ представить, то можно стать в тупик. Эх, а бьётся ли в сердце свет? На самом деле сердце бьётся не светом, сердце – это мышца, если уж на то пошло. Метафорически свет может согревать сердце, может освещать всё вокруг, а ещё сердечный свет может освещать путь другим и т.д. Но тихо биться в сердце свет вряд ли может – образ надуманный и нежизнеспособный.
Далее – похожий момент: вторая строка «Основа всех основ, за гранью лиц и тел». А почему основа основ находится за гранью лиц и тел, то есть людей? Сначала она бьётся в сердце, а потом оказывается за гранью. Нелогично. Я понимаю, автор хотел расширить пространство, намекнуть, что любовь имеет божественное происхождение. Но это – моя догадка, основанная на моём опыте и знании, а в тексте этого нет.
Далее: по аналогии с бьющимся светом в сердце идёт сравнение с льющимся в венах теплом. Во-первых, однотипно составлена метафора, во-вторых, после внеземного происхождение идёт снижение темы, в-третьих, очень прошу авторов: не пишите больше про вены, подкожные жилы, инъекции, внутривенные эмоции и пр.! Это уже настолько общее место (кто только не прошёлся по этим медицинским образам с начала нулевых!) и настолько безвкусно, что лучше обойтись чем-то другим.
А вот строчка – «И целый мир её костёр согрел». Тут поди разберись, кто кого согрел – мир любви согрет костром или, напротив, любовь своим миром согревает костёр?! Очередная грамматическая ошибка. Хотя неправильное согласование в виде двух существительных подряд в именительном падеже (вроде чеховской шляпы, упавшей с головы, проезжая мимо станции) давно уже табу для многих поколений стихотворцев. Так и хочется написать – как про окрашенную скамейку: «Осторожно: согласование!!!»
Опускаем пятую строку, в ней хотя бы нет ошибок, а вот в шестой – опять ребус. Закон, вращающий планеты, конечно, существует. Будем считать, что это всё тот же великий космический разум, которому всё подвластно, в том числе и планеты, и любовь. Пафосно, но приемлемо. Но закон, вращающий ДАЛЬ планет?!! Как можно вращать даль, да ещё и «даль планет»? Вот в чём ахиллесова пята умозрительных образов – они нежизненны, они тотчас разваливаются, стоит только их себе попытаться представить в реальности. Нужно ли говорить, что желательно подобного избегать!
Далее тоже неясно: что это за тени в позолоте? Что-то архитектурное? Смутно представить себе можно, но понять, почему люди сравниваются с этими тенями на позолоте (скорее «на», чем «в» всё-таки), нелегко. И, конечно, после образа с венами непросто догадаться, о каких сосудах идёт речь. Сосуды ли как амфоры, полные любви, или же кровеносные сосуды, наполненные горячей кровью? Как тут ни гадай, а автор мысль не донёс.
Ну и последнее: никак нельзя сбивать размер в финальной строчке (с удлинением аж на два слога!) – их всего-то восемь, и каждая на виду. Тут уж нужно выдержать, дожать, сохранить метрику до конца.
Всегда говорю и ещё раз повторю: нет ничего труднее написания короткого стихотворения!
Хорошее, искреннее, откликающееся в душе стихотворение Марины Молчановой «Вера в чудо». В чём же его слабые стороны, почему оно не попало в призёры? Ну, во-первых, мало оригинальности в самом сюжете, в посыле и выводах. Достаточно предсказуемо, достаточно ожидаемо развивается и завершается. Нет того, что вызовет сильную эмоцию, заставит читателя встряхнуться, раскрыться, обнажиться сердцем… Это – первое. А второе – недоточенная форма. Что это значит? Прежде всего, приблизительные рифмы (пессимист – сюрприз, дороги – подмогу, утра – дворам, крыши – погибших, людей – скорей). Когда таких рифм в тексте много, это размагничивает внутренние сцепки, разбавляет концентрацию стихотворения, делает этот сгусток энергии более расслабленным, развинченным, вялым. Хорошие, наполненные, звучные рифмы мы подбираем не просто так – они дают возможность найти более точные слова и словосочетания, подняться на вершину звучания и мысли, отточить каждую фразу и максимально гармонично выстроить внутренние взаимодействия между словами. Более того: слабые, бедные, приблизительные рифмы создают ощущение неряшливости, а также выдают любительский уровень автора. Стихотворение от прозы отличается не только образным строем и особой организацией мысли, но и формой – отточенной, строго выверенной, строящейся по своим законам и правилам.
Если к этому добавить ещё и различные звуковые стыки внутри стихотворения, труднопроизносимые строчки, которые лишают текст воздуха и певучести, то такое произведение – даже при самом хорошем сюжете, – будет непременно проигрывать. Когда пишешь, нужно обязательно проговаривать строчки вслух, проверять, как слова звучат рядом, какие образуют конструкции, как взаимодействуют гласные и согласные, а также смысловые единицы. Взять строчку «Бесценен лучей его дар»: произносится «луче́й е́вода́р». Или эту: «И ждём, чтоб случилось скорей» – глазами читается нормально, а вслух произносится с трудом, сплошные стыки и наслоения. Или вот эту: «Поднимем мы новые крыши» – а звучит «поднимем-мы-но». Сшибаются лбами и «гады-дворам», и «на-нашей», а в словах «Уже не вернуть никогда» слышится какой-то Женя («у Жени вернуть никогда»).
И это всё к большому сожалению, потому что задумка отличная, и есть внутренняя сила, авторская сила убеждённости и эмоциональной правоты – но исполнение пока хромает.
В стихотворении Инны Айрапетовой «Мы на Земле» вроде бы соблюдены определённые пропорции смысла и формы – но не хватает ясности мысли, сюжетных связей, внятных формулировок. Читаешь – и всё время нужно догадываться, додумывать, перечитывать, возвращаясь к началу, и вновь искать связь между тем и этим. В какой глубине зарыты все звёзды? Почему там нужно обращаться к герою? Что такое «облако вечное», в котором находится героиня? А «И вот здесь я сижу» – это где? А в какой такой мгле героиня увидит туманный силуэт героя, очнувшись ото сна? За окном? На экране смартфона? Вопрос висит в воздухе…
Авторская мысль, даже самая фантастическая, должна быть так подана, чтобы читатель понимал, что именно хочется автору сказать. Я уже об этом писала: если читатель начинает разгадывать авторские ребусы, пиши пропало – стихотворение уже убито. Если сюжет в том, что герой был вместе с героиней в гостях, потом ушёл от неё, а она стала представлять, что он находится где-то в Галактике, а потом утром она просыпается и понимает, что всё это только фантазия – то это довольно-таки скудный материал для того, чтобы вообще начинать писать на эту тему стихи. Потому что кроме сюжетной линии должно быть нечто, что делает текст поэзией: какой-то сдвиг во времени, в пространстве, какой-то неожиданный вывод, образ, метафора, парадоксальный ход – и так далее. Без этого всего буквы остаются буквами, а стихотворение, увы, не состоялось.
О стихотворении Ольги Гультяевой «Мой товарищ» особо нечего и говорить. Скорее всего, написано оно специально для конкурса, и больших задач автор перед собой не ставила – просто передала радость от обладания машиной, от встречи с возможностью мчать по дороге на своём авто (какой же русский не любит быстрой езды?), не вступая в спор с веком. Текст небольшой, сюжет незамысловатый, художественные средства – минимальные. Но даже здесь хотелось бы большей внятности – которой автору явно не хватает, скорее всего, из-за неопытности. Чтобы выстроить правильную, хорошо артикулированную и точную по смыслу фразу в нужном размере, требуются определённые навыки стихосложения, без которых автор будет либо многословен, либо косноязычен. И тогда появится какой-то «прежний реликт», и ветер, который разбудит потоки света (а не наоборот? Впрочем, хрен редьки не слаще), и «яркое светлое лето» (случайный набор плохо сочетаемых эпитетов), и рифма «веком – летом»… В общем, тут хочется снова повторить: чем меньше стихотворение, тем больше внимания к мелочам – всё как на ладони, и любая муха немедленно превращается в слона.
«Любовь на планете Земля» автора Татьяны – пример подобных же ошибок, которые я уже выше перечислила. Хотя тема взята интересная, и местами текст очень неплох и выдаёт авторский потенциал. Однако наблюдается всё то же косноязычие, неумение верно сформулировать нужную мысль: ну что за «сила нетленная» такая? Что за огонь в воспалённом уме? Где этот ум – во Вселенной или во тьме? Что летает кусками – пространство или Вселенная?
Но помимо чисто смысловых огрехов есть и звуковые – попробуйте произнесите это «её теперь дом», или «водой до глубин», или «твердыне дал хлеба», или «любовь здесь укрылась от взрыва», или «любовь всех по кругу ведёт»! Ведь язык сломаешь! А всё потому, что автор задала себе размер, а потом пытается втиснуть туда сюжет. А сюжет в настоящем, правильном стихотворении должен рождаться по ходу написания – тогда не будет таких жёстких конструкций, похожих на импланты, которые вживили в текст вместо пластичной и естественной органики.
Стихотворение Татьяны Соловьёвой «Поэты нашей планеты» похоже на политический плакат. В нём сдвоенными рифмованными строчками собраны звонкие современные лозунги: «Духовных сил средоточенье – об СВО стихотворенье!» или «Есть у поэта меткость слова – разоблачит врага он злого!» И в этом ничего плохого нет, просто это не совсем формат нашего конкурса. Многие авторы, которые приходят к нам, настолько высокого уровня, что способны создать настоящее философско-лирическое откровение, а политические агитки – жанр более низкого, что ли, во всяком случае, абсолютно прикладного свойства.
Хотя даже если автор решил создать текст плакатного направления, хорошо бы выдержать размер от начала до конца, иначе стихотворение не смотрится единым целым. Не стоит менять в финале четырёхстопный ямб на четырёхстопный амфибрахий – это ломает прежнее сооружение стиха и сбивает с толку читателя.
Похожие замечания – и к стихотворению «Мир трепещет на пороге…» Любови Зиминой. Полностью разделяю чувства автора и её обеспокоенность нынешней политической ситуацией в стране и в мире. Но текст стихотворения не должен быть чистой пропагандой – хорошо бы соблюдать пропорции лиризма и информационно-эмоциональной наполненности даже в стихах с явным преобладанием публицистического начала. К тому же никогда нельзя забывать о читателе: не стоит его пугать, намеренно сгущать краски. Впрочем, если краски и сгущать, то тогда уж гиперболически, доводя до абсурда, делая это художественным приёмом. А просто эмоциональные выплески в рифму ещё не делают текст поэзией. К тому же и здесь в конце автор ломает размер и в последней строфе выдаёт вместо четырёхстопного хорея – трёхстопный анапест. Была ли в этом художественная необходимость? Вряд ли.
Стихотворение Юрия Аганина «За синью неба» собрало все предыдущие недочёты. Видно, что автор – пока ещё любитель, пишет, как говорится, сердцем, а вот мастерства пока что не хватает. Нужно следить за звукописью, потому что несочетаемые звуки выставляют колючки и топорщатся из каждой строки: «К несчастью своему, так там и не был» прочитать сложно («так-там и не»); «В журналах пишут: мол, там только звёзды» («шут-мол-там-толь») и пр. А ведь иногда достаточно просто переставить слова местами! Строчку «Неужто больше ничего там нет», которая царапает язык, легко заменить на «Неужто ничего там больше нет» – и вот уже слова задышали, расправились, легли в нужном порядке. Авторы, читайте себя вслух, не ленитесь проговаривать свои тексты!
Оставляет желать лучшего и «прозрачная пустота» (а пустота бывает непрозрачная?), и «не вышло как-то» (а в другой раз как-то вышло?), и рифма «итог – Бог». В русском языке мы произносим слово «Бог» с оглушением на конце. Поэтому нужно запомнить: «Бог» рифмуется с «мох», «плох», «вздох» и так далее, а с «звонок», «блок», «блог», «рог» не рифмуется!
А вот в стихотворении Валентины Веселовой «Земляне» вроде бы есть и чувство, и боль, и крепкая форма – но оно не производит впечатления. А почему? Потому что не соблюдена эта самая форма от начала до конца. Практически в каждой строфе – свой ритмический рисунок, своя конструкция. А это непозволительно, особенно для конкурсного задания! Ведь члены жюри смотрят на мастерство конкурсантов, а мастерство включает в себя владение размерами, хороший слух, умение строить фразу, находить нестандартные и выпуклые рифмы. Когда автор всё время меняет размер, это говорит о его нестабильности – либо об отсутствии чувства ритма. Если автор сделал это намеренно, должна быть мотивация: ради чего?
Кстати, и рифмы в этом стихотворении слабоваты – «горячо – груди её», «живая – изнемогает», «враги – гробовщики», «пираты – благодатной»… А как можно считать рифмой слова «велико – ничего»? Эта рифма – только на бумаге, да и то весьма сомнительная. При произношении вслух же и вовсе сочетаемость звуков теряется: мы произносим «велико – ничево». Такое ощущение, что автор писала торопливо, и отправила на конкурс, не отредактировав стихотворение, оставив его достаточно сырым. И к тому же есть ещё большой минус: его основная идея слишком лежит на поверхности. Нельзя забывать, что каждое стихотворение должно нести что-то новое для читателя, а повторять пройденное совсем неинтересно. Второй чёрный квадрат уже не имеет смысла.
Друзья, если вы заметили, многие ошибки и недочёты повторяются из стихотворения к стихотворению – у разных авторов, с разным опытом написания стихов и степенью одарённости. Это говорит о том, что все авторы находятся ещё в поиске своего голоса, своего неповторимого почерка, и на этом непростом пути делают ошибки. Пугаться ошибок не надо – они неизбежны. Главное, как к ним относиться и насколько терпеливо, с каким желанием и рвением (либо без оных) учиться. Никакой талант не расцветёт в полную силу без упорной работы над словом, без пополнения словарного запаса, без знания законов языка, без чтения стихов предшественников, без наращивания духовного и эмоционального опыта. И помните: получение и закрепление знаний и навыков только в ваших руках! И тогда – вам всё будет по плечу, любая, самая невероятная задача, тема и метафора! И тогда сбудутся самые смелые ваши мечты.
И я вам этого горячо желаю.
Ваша Валерия Салтанова.
