Тогда мы ещё жили в Новосибирске. Однажды, возвращаясь в новогоднюю ночь домой из гостей, увидели рыжую собачку, которая, видимо, потерялась. Она, подбегая к прохожим, обнюхивая их ноги, бежала по заснеженному проспекту. Я, тогда ещё девочка, погладила её, и мы с родителями пошли дальше. Но собачка увязалась за нами. С опаской, но зашла с нами в подъезд, а затем в квартиру и поселилась у нас на долгие десять лет. Она была хороша: рыжая, ушки торчком, хвост бубликом, мордочка длинная, чем-то похожая на лисью, а глаза с чёрной подводкой, как нарисованные.
Любимым её занятием было лежать на подоконнике (мы жили на первом этаже) и смотреть на улицу, на прохожих. Она касалась мочкой носа стекла, и капля от носа стекала, образуя дорожку. Всё окно, случалось, было в таких подтёках. Вид с улицы на окно был великолепный. Рыжая красивая собака, царственно лежащая в обрамлении комнатных цветов, конечно же, привлекала внимание. Но стоило кому-нибудь остановиться и, не дай бог, проявить интерес, как картина сразу менялась. Собачка вскакивала, ощетинивалась, истошно лаяла, горшки с цветами летели на пол и разбивались вдребезги.
У Малюты была ещё одна слабость – папины очки. В кабинете у папы стоял большой старинный дубовый стол, за которым он работал. И вот, когда папы не было дома, Малюта заскакивала на стол, брала в зубы очки и звонко спрыгнув на паркетный пол, тихонько, как бы незаметно, отправлялась на своё место. При этом очки держала аккуратно за одну дужку. Надеясь, что её не увидят, ложилась на них и замирала. Но приходил папа, начинал искать очки и, подойдя к собачке, заводил интересный разговор: «Малюта, ты не знаешь, где мои очки?» Собака, прижав уши и потупясь, скромно молчала. «Ты опять взяла мои очки? Отвечай!!» Не добившись ответа, папа начинал поиски под собачкой. Пропажа, нагрета её теплом, успешно доставалась и водружалась на своё законное место.
А ещё Малюта каким-то невероятным образом узнавала, когда придёт мама. За пять-десять минут до её прихода она начинала бегать к порогу, взвизгивать, звать папу и меня. И на вопрос: «Что, мама идёт?» принималась истошно голосить, будто говоря: «Да, мама, мама!!».
Такой она запомнилась мне. И моё детство неразрывно связано с этой животинкой. Но жизнь шла. Менялись города, события, люди и собаки в моём доме.
