Когда наливаются тучи на Западе
кромешным пожаром и кровью больной,
когда, словно буря сквозь мирные заводи,
война налетает свинцовой волной,
когда говорит с интонацией скептика
о Родине неисправимый подлец,
когда ни огня по дороге не светится,
и смерть наступает, и миру конец,
тогда ощущаешь – огонь ослепительный
вздымается в сердце, взлетает с душой,
и, лица закрыв, потрясённые зрители
не в силах смотреть – за устоем устой
мучительно рушатся, медленно падают,
разносится грохотом дьявольский смех,
смыкается над городскими громадами
огромное море, едино для всех!
К финальному акту мы вовремя прибыли,
последние стены готовы упасть,
но нам ли мириться с безумьем погибели,
открывшей над миром кровавую пасть?
Мы издревле помним, как множится мужество,
как малый росток разрывает бетон,
как ворон над полем сражения кружится
и падает оземь, стрелой поражён,
как Русь за холмами прощается с Игорем,
как парус Петра осеняет Неву,
как древний собор, что обрушился, выгорев,
опять поднимает златую главу,
как поле зовёт победителя-пахаря,
как яблони в мае роняют цветы,
как светятся над топорами и плахами
Покровского храма родные кресты.
И слышится пение Матери-Родины
у детской кровати, где сказки и сны,
и в поле донецком – могучей мелодией,
победной симфонией Русской Весны.
