Екатерина Грушихина ++
Папа катится на велике
Запоро́шило, завьюжило,
Как полсотни лет назад.
Снег кокосовыми стружками
Устилает «город-сад».
И не плачется, не воется –
День заботами увит,
А судьба моя-раскольница
Оморочить норовит.
А судьба моя – Путятишна,
Позабавилась сполна,
С языка снимаясь ятями,
Истончаясь, как струна.
Нараспев привольно стонется,
Как шарманку ни крути.
А судьбина вражьей конницей,
Басурмановой, летит.
Начищаю тело бренное,
Навостряю два крыла
В мир, где море по колено мне,
В дом, где маленькой была.
Ниспадают перламутрово
Серьги старенькой ольхи,
Тополя с глазами мудрыми –
Как святые из стихир.
Ясноокая провинция,
Детства нежная душа,
Там и булка круглолицая,
Будто радости ушат.
Пролечу вечерней зорюшкой
Мимо булочной, в кино.
Далеко́-далёко горюшко
Для меня припасено.
Обогнув речушки старицу,
Окажусь на мостовой –
Самоцветами хрусталится
Городок вовек живой.
По ссутуленному мостику
Вдоль по радуге сбежать
В край, где папе двадцать с хвостиком,
Ну, а маме – срок рожать.
Перелётными апрелями,
Январями из слюды,
Папа катится на велике,
Оставаясь молодым.
И не ведает, хороший мой,
В небе делая круги,
Что, метелью запорошенный,
Он трагически погиб.
Начищаю тело бренное,
Навостряю два крыла
В мир, где море по колено мне,
В дом, где маленькой была.
